Поджигатели. Ночь длинных ножей

Придерживая развевающиеся полы адвокатской мантии, в комнату торопливо вошел в сопровождении полицейского чиновника официальный защитник, адвокат Тейхерт. Профессионально привычным движением адвокат протянул открытый портсигар Димитрову. Тот отрицательно мотнул головой.

Закурив сам, Тейхерт сердито сказал:

– Если вы будете продолжать держаться столь же вызывающе, то окончательно восстановите против себя суд.

– Вы полагаете, что он и без того не восстановлен против меня? – насмешливо спросил Димитров.

– Посмотрите на ваших товарищей…

– У меня тут нет товарищей, – перебил адвоката Димитров.

– Я говорю об остальных подсудимых.

– Я тоже.

– Я имел в виду Торглера, такого же коммуниста, как вы! – сердито сказал Тейхерт.

– Он оказался очень плохим коммунистом. Его исключили из партии.

– Сейчас вы должны думать о том, чтобы сохранить не партийный билет, а голову, господин Димитров!

– Настоящий коммунист не может так ставить вопрос.

– Тем не менее вам нужно выбирать.

Димитров сделал отрицательное движение рукой и поморщился от боли в запястье.

– Я докажу непричастность коммунистической партии к поджогу. Это важнее всего!

– Я в этом совсем не так уж уверен.

– Поэтому я и отказался от вашей защиты.

– Тем не менее суд оставил меня вашим официальным защитником, – повышая голос, проговорил Тейхерт, – и в интересах дела я требую…

– Уже самый тот факт, что вы национал-социалист, исключает для меня возможность доверить вам судьбу такого важного дела, как защита моей партии от клеветы.

– Вы даже здесь не можете отказаться от пропаганды! – Тейхерт смял окурок. – Она приведет вас на эшафот. Посмотрите, как отлично идет защита доктора Зака.

– Она стоит Торглеру чести коммуниста.

– Но сохранит ему голову!

– Недорого стоит голова, купленная таким унижением.

Тейхерт хотел что-то сказать, но внезапно резко повернулся на каблуках и вышел. Полы его мантии взлетели, как крылья большой черной птицы.

На мгновение сквозь отворенную дверь из зала заседаний ворвалась струя яркого света и гул голосов.

Сегодня на лейпцигской сессии четвертого уголовного сената имперского суда Третьего рейха был «большой день».

На утреннем заседании произошла бурная схватка между Димитровым и министром пропаганды Геббельсом. После перерыва предстоял допрос свидетеля обвинения Карнаве. Затем ожидалось выступление Геринга.

Зал возбужденно жужжал.

Приехавший сегодня в Лейпциг Роу сидел на местах прессы.