Заговорщики. Перед расплатой

Ламы, бежавшие во Внутреннюю Монголию и в Тибет под крылышко далай-ламы, попробовали было пустить слушок: боги, мол, прячутся в недоступных глазу закоулках своего жилища; боги выходят по ночам и дают знать, что живы. Не спеша позванивает бубенчиками тихий Наго-Дархи, суля богатые пастбища; потрясает сразу всеми шестью золотыми руками свирепый Джолбог-Кунаг, грозя напустить на нечестивцев злого духа в дороге, лишить их богатства и своей защиты от пуль на войне.

Но как ни старались ламы, их шепоту не за что было зацепиться в Новой Монголии.

Порыв ветра пронес слух по степи мимо людских ушей и бесследно развеял его вместе с тучей колючего песка над раскаленными камнями Гоби. Боги все-таки умерли. Колокольцы пригодились пастухам.

Перезвона в храме не стало слышно даже в самое ветреное время. Ни горячий гобийский вихрь, ни морозный буран с Забайкалья не заставляли больше греметь большой бронзовый гонг Чеподыля.

Так вместе с богами умерли и последние «священные» звоны в степи. Она жила теперь только теми звуками, какие рождает земная жизнь.

Как голос далекого прибоя, шуршала под ветром трава, доносился из-под облака орлиный клекот, и истошно плакали ночами шакалы.

Прислушиваясь к их лаю, Бельц время от времени машинально хватался за пистолет. То и дело он спотыкался об острые камни и посылал проклятия темноте и бесшумно двигавшемуся впереди Хараде.

Еще больше проклятий приходилось на долю гоминьдановских механиков и американских моторов. Бельца не покидала уверенность: будь на месте китайских механиков немцы, не было бы аварии.

Он сбросил бы Хараду над указанной точкой и не тащился бы теперь по этой черной пустыне, навстречу смерти в монгольской тюрьме.

Бельц вытащил раздавленную парашютной лямкой пачку сигарет. Но тут же убедился в том, что на ходу закурить не удастся, а остановиться – значило отстать от Харады. Слуга покорный! Он уже испытал удовольствие искать японца в темноте после посадки. Теперь он старался не терять из виду едва различимый силуэт майора.

– Алло, Харада-сан! – сказал Бельц.

 – Давайте передохнем.

Японец пробормотал что-то неразборчивое. Бельц не мог понять, остановился Харада или нет. Легких шагов японца не было слышно и на ходу.

– Харада-сан! – раздраженно повторил Бельц и тут же неожиданно увидел силуэт майора рядом с собою.

– Решаюсь привлечь ваше благосклонное внимание к моему скромному мнению, – сказал японец. – Я бы не позволил себе зажигать спичку.

– На пятьсот километров в окружности нет ни души.