Заговорщики. Перед расплатой

Тело монгола было похоже на туго свитый жгут почерневших на солнце мускулов. Несколько больших ссадин, покрытых свежезапекшейся, еще не успевшей почернеть кровью, виднелось на руках и груди.

Шли часы. Нижним краем солнце уже почти коснулось гребенки холмов на горизонте. Содном-Дорчжи впервые, не поворачивая головы, бросил соседу:

– Гомбо, не провозись вы столько времени в Араджаргалантахите, мы были бы уже в Улан-Баторе.

– А если бы вы еще немного опоздали к Араджаргалантахиту, я навсегда остался бы там, – спокойно ответил монгол.

Некоторое время снова длилось молчание. Потом Содном-Дорчжи бросил, ни к кому не обращаясь:

– Если летчик не сядет в Ундур-Хане до захода солнца…

Содном-Дорчжи не договорил, но адъютант понял, что слова относятся к нему. Прежде чем ответить, он смерил взглядом часть солнечного диска, которой оставалось еще спрятаться за горизонтом.

– Успеет, – сказал адъютант и, чтобы отвлечь мысли начальника, указал на промелькнувшую мимо автомобиля группу глинобитных домиков и юрт.

Их западные стены были облиты густым багрянцем заката.

– Мунху-Ханый-сомон, – сказал адъютант.

Лай собак на миг прорезал ровный гул мотора. Содном-Дорчжи не повернул головы. Шофер поднял синий козырек: солнце ему уже не мешало.

– Скорей! – бросил Содном-Дорчжи.

Шофер нажал на акселератор. Стрелка спидометра перешла за отметку «100». Шофер больше не сбрасывал газ на поворотах. Автомобиль угрожающе кренился, скрипели баллоны. Седоков прижимало то к одной, то к другой стороне кабины.

Содном-Дорчжи не менял позы.

Дорогу перерезал заболоченный рукав Хэрлэнгола. Шины прошуршали по воде. Брызги, как рикошетирующие пули, наискось ударили по стеклам, сбивая пыль. Автомобиль взлетел на пригорок. Это была последняя гряда пологих холмов перед спуском в долину Ундур-Хане.

Дорога пошла неглубокою балкой, тесной и извилистой. Шофер сбросил газ и через минуту остановил автомобиль: поперек пути медленным потоком двигалось овечье стадо.

Большая его часть скрывалась за завесой пыли, из-за которой доносился только многоголосый шум. Давать сигналы было бесполезно. Шофер растерянно оглянулся.

– Поезжай, – сказал Содном-Дорчжи.

Автомобиль медленно тронулся, раздвигая стадо. Ближайшие к автомобилю овцы заметались, но со всех сторон их сжимала плотная масса животных. Они давили друг друга с такой силой, что некоторые овцы взбирались на спины соседей и бежали по ним.