Заговорщики. Перед расплатой

Но вспомните, чему учит нас партия о ценности человеческой жизни!

– На войне жизнь часто бывает ценою выполнения приказа, – горячо возразил Фу, – и никому из нас не дано рассуждать, стоит ли данный приказ моей жизни или нет.

Лао Кэ поднял руку, чтобы остановить Фу.

– Как вы думаете, – спросил он, – вышибая врага из-под хвоста вашего самолета, Чэн рисковал жизнью или нет?

– Мне странно слышать такой вопрос! – Фу пожал плечами.

– Значит, спасая вашу жизнь, он готов был принести в жертву свою.

– Допустим. Что с того? Мотивы нарушения приказа меня не интересуют. Неумение или нежелание справиться с самим собою…

– Если нежелание, я на вашей стороне! А если неумение, тогда как?..

Лао Кэ, по-видимому, хотел сам себе и ответить, но ему помешал раздавшийся у входа громкий голос Джойса.

– Разрешите войти? – И, получив разрешение, негр быстро заговорил: – Инженер полка приказал обратиться к вам: можно принимать новый самолет для летчика Чэна?

После минутного раздумья Лао Кэ вопросительно посмотрел на Фу, но тот стоял, отвернувшись, словно разговор его не касался.

– Свое решение я передам начальнику штаба.

– Хорошо! – упавшим голосом произнес Джойс. – Разрешите идти?

Лао Кэ отпустил его молчаливым кивком головы.

Едва Джойс вышел, Фу, резко повернувшись к командиру, быстро заговорил, как если бы разговор их и не прерывался:

– Даже если оставить вопрос об этом «янки-Икс», хотя отбросить его нельзя, и тогда Чэн виноват: он бросил строй вопреки моему приказу.

– Прозевал ваш приказ.

– Ах, прозевал! Мы не на свадьбе гуляли, а дрались с врагом.

Лао Кэ покачал головой и сказал:

– Беру Чэна в свое звено.

Несколько мгновений Фу сидел неподвижно и молча глядел на командира, потом отыскал свой упавший с кана шлем и, сердито надев его, так же молча вышел.

Дождь все продолжался. Темные, плотные, как комья свалявшейся серой ваты, облака тяжело ползли над самой землей. Они цеплялись за возвышенности, задерживались, оплывали и проливались дождем.

Фу остановился. Ему хотелось спокойно подумать. Давно у него не было такого сильного желания побыть одному. Казалось, даже собственное движение мешало его думам. Понадобилось усилие воли, чтобы заставить себя взглянуть на часы: скоро должен приехать Чэн.