Заговорщики. Перед расплатой

Но его рыданий никто не слышит. Они заглушаются грохотом канонады, громом авиабомб, воем мин и рокотом непрекращающихся обвалов. Падают стены, рушатся дома, горят кварталы и целые предместья. Германия платит камнями и кровью Берлина по последнему счету народов.

С этой адской музыкой смешивается стук ротационной машины в подземной типографии геббельсовской газетенки «Ангрифф». Полумертвый от страха и голода печатник глазами сумасшедшего смотрит на мчащуюся ленту бумаги. Краска оставляет на ней последние паскудные следы творчества пьяницы Роберта Лея:

«Священная миссия фюрера.

Вчера, в день рождения фюрера, я думал об этом несравненном муже, об его исторической миссии и о сверхчеловеческих усилиях, затраченных им для спасения германского народа.

Что было бы, если бы Адольф Гитлер не принес нам свою идею? Что сталось бы с германским народом, если бы провидение не подарило нам этого человека?

Сопротивление германского народа не будет сломлено, ибо нельзя сломить Адольфа Гитлера».

Ни «Ангрифф», ни какую-либо другую газету уже нельзя разносить по Берлину.

Штабеля свежих номеров, распространяющие клозетную вонь краски-эрзаца, загромождают улицу возле типографии. Проползающий мимо взвод фольксштурмистов расхватывает газеты и тут же, под стеной, утилизирует их для своих надобностей. У солдат почти непрерывный понос от животного страха, эрзацев хлеба, эрзацев масла и эрзацев правды, которыми их пичкает Гитлер.

– Бумага теперь такая редкая штука в Берлине! Если она есть, нужно ее использовать!.

.

– Эй, Ганс, – кричит один фольксштурмист другому, – лик дорогого фюрера оставил у тебя черный след…

Но ни один из них не решается произнести, хотя оба думают про себя: «Господи, хоть бы нашелся кто-нибудь, кто пустил бы в эту рожу пулю. Может быть, я еще остался бы тогда жив…»

Такие мысли в головах девяти из десяти берлинцев – уже катастрофа для гитлеровского режима, но господа на нацистском олимпе еще не представляли себе ее истинных размеров или сознательно закрывали на нее глаза, хотя и самый олимп уже переехал под землю и скрывается в бункере Гитлера.

Потерявшие рассудок божки еще грызутся за власть. Едва ли не все действующие лица кровавого фарса являются тайными соперниками друг друга. Гиммлер настороженнее, чем когда-либо, следит за Герингом, намереваясь использовать момент, когда «наци № 2» всадит нож в спину «наци № 1». Тогда Гиммлер попробует влезть на вершину кучи, повесив Геринга. Борман следит и за Герингом, и за Гиммлером.