Заговорщики. Преступление

Точно он постовой полисмен, а не один из тех, кто оплачивает избрание президентов, не один из тех, от кого зависит то, что будет с Рузвельтом через год: останется ли тот президентом Штатов или обратится в обыкновенного больного детским параличом богача, разводящего кактусы в Гайд-парке или занимающегося филантропией на своих Уорм-Спрингс.

Когда Ванденгейм поравнялся со скамейкой Долласа, тот подвинулся, освобождая место. Но Ванденгейм встал перед Долласом, широко расставив ноги и заложив руки за спину.

Там его пальцы продолжали нервно терзать остатки сорванной ветки.

– Как вы думаете, Фосс, кому это нужно, чтобы мы с пеленок до самой смерти непрестанно стремились что-то понять в происходящем? Едва ли Господь Бог создал нас только для того, чтобы мы ломали себе голову над всякой чепухой.

– О чем вы, Джон?

Доллас снова похлопал по доске скамьи, как бы желая сказать: если уж философствовать, то сидя.

Ванденгейм грузно опустился на скамью.

– Я хочу знать, – сказал он, – стоит ли тратить хоть один цент на то, чтобы философы изобретали все новые системы, одна глупее другой. Ведь если мы заранее уславливаемся, что приемлемой будет только та философия, которая исходит из положения незыблемости существующего порядка, то за каким чертом тратить силы?

– А как же вы заставите человечество поверить тому, что именно так было, есть и будет?

– Что было, мало меня трогает.

Что есть, то есть. Меня не терзает и грядущее в веках – черт с ними, с веками. Что будет на моем веку – вот единственное, о чем стоит думать!

– Я тоже не имею в виду то время, когда вместо нас землю заселят муравьи.

– Да, я где-то слышал об этом: человечество отыграло свою партию. Оно должно уступить место разумным насекомым. Они призваны освоить землю. Но на кой черт муравьям то, что я создал? Значит, глупость эти их насекомые!

– Муравьи – глупость, но не глупость мозги и души людей.

В сей юдоли им необходимо утешение.

– Из вас вышел бы неплохой священник, Фосс.

– Бог даст, когда-нибудь, когда вам больше ничего не будет от меня нужно…

– Пойдете в монастырь?

– В этом нет ничего смешного, Джон, – обиженно пробормотал Доллас. – Я всегда был добрым католиком.