Зиночка. Часть 1. Зинка умеет любить и побеждать

Я тебе только что сказал, что знаю тебя тысячу лет.

Спустившись вниз, я засек время и стал ждать Зину. Чтобы не тратить время выслал ей файл с началом своей повести. Она, конечно, вышла не через пять минут, как обещала, а через двенадцать с половиной, но я простил ей эту непунктуальность, как только увидел эту её мило улыбающуюся рожицу.

– Загляни в свой гаджет, когда выедем за город.

– А что там такое, – она быстренько достала планшет.

– Да я тебе один файл прислал. У тебя есть программа для чтения вордовских файлов?

– Не знаю, я с современной техникой не шибко дружу.

Помню, у нас в институте ЭВМ стояла, целых пол-этажа занимала, – ты про этот файл, «Первая любовь Иудифь?»

– Да, про него, только не спеши сейчас. Вот выедем хотя бы на КАД, чтобы ничего не отвлекало.

– Хорошо, Шурка, я только открою и самую малость прочту: сильно я любопытная, однако. Ой, про какую-то старуху, наверное, прототип – это я?

– Ну что ты, во-первых, я написал это еще до того, как встретил тебя, а, во-вторых, там не о старухе речь идет, а о любви.

Всё, закрывай планшет, идем затовариваться в «Ленту».

Уже выехав на хайвей, Зина оживила свой планшет и увлеклась чтением.

– Ой, Шурка, а давай я буду вслух читать: я хочу видеть твою реакцию

– Давай, только, если тебе начало не понравится, то не читай дальше.

«Первая любовь Иудифь»

В окрестностях горы Кармель умирала старая Иудифь. Всю жизнь она прожила одна на берегу моря, ходила босиком по прибрежному песку и все время разговаривала сама с собой.

Детей у нее не было, мужа тоже, ибо кто же возьмет себе в жены сумасшедшую. Никто не знал, сколько ей было лет отроду, но самый старый житель этих мест помнил её с детства, а ему самому стукнуло в этом году восемьдесят пять.

Уже отходя в иной мир, Иудифь призвала к себе местного раввина и, с трудом шевеля губами, начала свою тихую исповедальную речь:

«Рабби! Вы знаете меня давно. Я прожила всю жизнь здесь на берегу. Но были в моей жизни три года, когда я покидала Иудею и бродила по всей Палестине, в те времена, когда еще стоял в божественном Ерушалайме второй Храм.

Его еще не разруфшил римский император Тит».

– Ой, Шурка, откуда ты всё это знаешь: Тит, Ерушалайм. Что-то на Булгакова смахивает.

– Ну вот, и ты туда же. Как будто один Булгаков был специалистом по истории христианства. А почему ты не вспомнила ещё Дэна Брауна или Юлию Латынину: там будет и про девочку-изгоя, и про любовь. Читай дальше.