Спасти царевну: сохранить свою тень

 – И я поеду с ним! Хочу своими глазами увидеть, как басурман вышвырнут из форта.

– Узнаю? прежнюю сестренку Луговскую.

Иван легко вскочил в седло.

– Ты Аришу пока не бросай, – внезапно попросила Мирна, – царевич ейный голову в петлю совать любит, неспокойно нам. Вот присмиреет Его Высочество, смело можешь ехать к нам в Южный. А пока я тебе писать буду. Подробно!

Иван усмехнулся.

Его короткое знакомство с младшим софийским царевичем намекало, что тот успокоится только на смертном одре, и то не гарантировано.

– Там видно будет, – коротко ответил он и добавил. – Растрепа.

Догнать хохочущего всадника не представлялось возможным. Мирна запыхалась уже на третьем шаге и бессильно погрозила вслед кулаком.

***

Нэнси и царевна Милада неспешно прогуливались у старой ограды. Парк в поместье Луговских был живым и диким, здесь никто не придавал кустам правильную геометрическую форму, не стриг траву, деревья росли как им заблагорассудится, а клумбы у дома напоминали пестрое лоскутное одеяло, по которому так и хочется провести рукой.

Одним словом, парк в поместье генерал-князя Луговского был таким же настоящим, как и его хозяева. Без единой нотки фальши.

Не удержавшись, Милада сорвала цветок и теперь несла его в руках, постукивая по стебельку пальцем.

– Вы играете на фортепиано? – поинтересовалась она.

– Музыка доставляет мне радость, – Нэнси улыбнулась со сдержанным достоинством.

Какая из нее вышла бы королева…

Милада с горечью подумала о том, насколько насмешлива и зла бывает история к людям, которые, вне всякого сомнения, достойны лучшей участи.

– А вы играете? – прервала затянувшееся молчание княжна.

– Играю, – Милада позволила себе усмехнуться. – Но сомневаюсь, что вам захочется сие слушать.

Нэнси понимающе кивнула.

– Мирне и Арине подавай мальчишеские забавы. Оставаясь одна, я могла играть днями напролет.

– А я рисую, – неожиданно для себя призналась Милада. – Сперва я зарисовывала лица дворян и послов, чтобы не забыть, кто есть кто. Ведь секретаря у меня не было, а приставленная наместником горничная едва умела читать. В последствии сие вошло в привычку.