Слуга правосудия

От света фонариков стало почти светло.

В просторном холле находилась первая жертва. Антонина Мамоновна, женщина модельной внешности. Хотя, сейчас в ней сложно было узнать ту эффектную шатенку, налетевшую на меня в коридоре. Смерть никого не красит, и она исключением не стала. Тело лежало на животе, а голова смотрела в потолок, волосы мокрыми патлами были раскиданы вдоль головы. Глаза широко распахнуты, на выкате. Капилляры в них полопались, сделав их кровавыми. А в руке была зажата ткань, на лице застыла гримаса ужаса.

Неужели это тело так впечатлило тех, кто приехал на вызов? Судмедэксперт заклеил выключатель специальной плёнкой, щелчок и свет резанул глаза.

Ближе подходить не стал, медики только развели руками, травмы несовместимые с жизнью, можно не проверять.

Ещё раз посмотрел на тело. Даже без экспертизы понятно – ей свернули шею. Только это ли стало причиной смерти? Или тело так положили после? Лопнувшие капилляры на лице и в глазах, скорее говорили о удушении. Да и лежит слишком ровно.

Как будто-то её специально так положили. Можно сказать красиво. Надеюсь, это просто совпадение, а не работа маньяка.

Не подходя близко к телу, пока идёт съемка, я огляделся и увидел то, что искал: в углу висела скрытая камера. Показал на неё помощнику для фиксации наличия.

И мы прошли дальше. Оперативник кивнул в сторону лестницы наверх. Бросились в глаза – мелкие осколки зеркала на полу. С каждой ступенькой их становилось всё больше и не наступать на них, становилось сложнее. На середине лестницы я почувствовал омерзительно-тошнотворный запах крови.

И с каждым шагом он становился всё сильнее. Как и шум воды. Где-то наверху был включен кран.

Поднявшись на просторную площадку перед несколькими комнатами, вонь чувствовали все. Некоторые прикрывали нос манжетами курток, а нервы натянулись как струны. Ещё выключатель никак не могли найти, и свет фонариков прыгал по стенам.

Я толкнул первую незапертую дверь, скорее всего это спальня. И увидел на стене справа мертвенно бледное тело мэра.

Оно было совершенно голое и висело вниз головой, вдавленное в тонкий лист гипсокартона. А рядом с ним было большое зеркало, оправленное в шикарный багет. Вся комната была покрыта кровью. Даже потолок. Как будто-то её разбрызгивали из пульверизатора.

Единственная чистая стена была с телом. Почти. На ней большими буквами была каллиграфически выведена надпись: Nil inultum remanebit.

Не думаю, что ошибусь, если предположу, и она была сделана кровью.