Одичалый мир

Косатки проплыли мимо, лишь одна слегка тормознула, посмотрела на людей, словно запоминая, затем быстро догнала своих сородичей.

– Вот видишь, у нас слишком мало мяса, – нервно хохотнул Виктор.

Солнце упорно стремится к горизонту, дует бодрящий ветер, принося ощущение обманчивой свежести. Берег медленно надвигается, а с ним в сердце вселяется надежда, но попутно ей в самые недра души вползает какой-то первобытный страх.

Гл.2

По дну лодки процарапали ветки деревьев-утопленников. Её нос врезается в гущу переплетённых между собой колючих кустов, но под решительным ударом весла протискивается глубже и плавно становится дном на мель.

Впереди простирается каменистая поверхность, в кровавых бликах от заходящего за горизонт солнца.

– Приехали, – шевельнул губами Виктор.

– Это теперь наш дом? – с трепетом произнесла Нина.

Виктор не стал отвечать. Он спрыгнул с борта, погрузился по пояс в воду, и за верёвку подтянул лодку ближе к берегу. Затем взял на руки женщину, про себя отметив её невероятную силу характера.

Нина смертельно побледнела, когда задела сломанными рёбрами борт лодки, но лишь прокусила до крови губу, но ни звука не вырвалось из её плотно сжатых губ.

Обхватив её словно маленького ребёнка, Виктор с трудом выбрался на берег. Он опустил Нину на жёсткую траву рядом с пламенеющими горными пионами.

– Ты полежи, а я поищу воду.

– Ночь надвигается, – с усилием говорит женщина.

– До утра не продержимся.

Виктор рассеянно скользнул взглядом по траве, мимо камней.

Но ни одной ёмкости, в которую можно набрать воды, не увидел, а в лодке, кроме старого тряпья и большого махрового полотенца, тоже ничего нет. Всё же он возвращается к лодке, выкидывает на берег все вещи, старой солдатской шинелью укрывает Нину, а сам, перекидывает полотенце через плечо и уходит в направлении виднеющихся воронок. Там пещеры, уходящие глубоко под землю. В них текут подземные реки, но туда ещё нужно добраться.

Женщина долго провожала его взглядом, и когда мужчина исчез за каменными торосами, больше не сдерживается и застонала от боли.

Она обхватила ладонями лицо и сквозь пальцы потекли слёзы.

Ночь стремительно надвигается. Всё расплылось в угольной черноте, а сверчки жизнерадостно поют, они не знают, что живут после наступившего конца света, им весело и хорошо.

Время идёт. Ночь в разгаре. Опустившийся холод безжалостно вытесняет тепло из грубой шинели, в которую завернулась как куколка женщина.