До кладбища и обратно

Мы устроили кулачные бои и потом с кровоподтеками и улыбками обнимались под шокированный взгляд понаехавшей полиции.

Короче этот период продлился совсем не долго, почему-то душа ко всему этому не лежала. Каждый раз, шагая в колонне демонстрантов, взявшись с кем-нибудь за руки, я ощущал себя не на своем месте. Швырял камни в полицейских и думал: нет, это не я. Неужели мне это нужно? Стадное чувство толпы меня не захватывало. Дух уличного насилия постепенно теряли свою привлекательность.

Наверное, в этом нет ничего плохого, это свойство молодости, когда хочется бунтовать даже против солнца – уж слишком долго оно встаёт спозаранку.

Можно только порадоваться за людей, которые живут в воображариуме, где «Свои» обязательно борются с «Врагом», тогда как реальность гораздо банальнее – «Враги» даже не подозревают о существовании своих грозных противников.

Тогда я начал заваливать себя учебниками. День и ночь читал книжки и грезил стать инженером человеческих душ.

У меня была моя тетрадь, в которую я выписывал понравившиеся мне фразы.

«Образы, оторванные от различных аспектов жизни, теперь слились в едином бурлящем потоке, в котором былое единство жизни уже не восстановить. Реальность, рассматриваемая по частям, является к нам уже в качестве собственной целостности, в виде особого, самостоятельного псевдо-мира, доступного лишь созерцанию. Все образы окружающего мира собрались в самостоятельном мире образов, насквозь пропитанном кичливой ложью.

Спектакль вообще, как конкретное отрицание жизни, есть самостоятельное движение неживого».

Но мода на все эти буйства быстро проходила. Как флаг, потерявший ветер и бессильно повисший на флагштоке, гигантские волны, одно время сотрясавшие основы, улеглись, растворившись в тусклой повседневности будней. Так и с нашей страной начали происходить метаморфозы. И неожиданно центральный политический вектор направился не на будущее и созидание нового, а в прошлое.

И тут неожиданно я пытающийся собрать себя по осколкам нашел свое истинное призвание. Я устроился в «Центральный архив» и тогда впервые моя жизнь обрисовала хоть какие-то цели. Меня стали учить собирать прошлое. Я продолжал вести свою тетрадь классифицируя всё и всех. Это был мой склад идей, которые меня и начал понемногу формировать.