Стану Солнцем для Тебя

И так срубило, судя по часам, минут на двадцать, и сейчас надо бы узнать, как обстоят дела наверху.

В квартире, вообще, тишина стояла гробовая.

Пошел на кухню, увидел Любовь Григорьевну. Женщина что-то готовила, тихо помешивая в кастрюльке, рядом на сковородке скворчало мясо, судя по запаху. Заметила его приближение, кивнула головой, подзывая ближе.

– Вы так уснули с Илюшей, я будить вас не стала, – тихо проговорила. – Может, кушать хотите, а то так с утра и не ели ничего, а?

– Нет, Любовь Григорьевна, а вот от кофе не откажусь, – присел на барный стул, похлопал по карманам, вытащил сигареты.

 – Курить то у вас можно или на площадку лучше выйти?

– Курите, ради Бога, если Вам своего здоровья не жаль, – ворчливо отозвалась домработница и поставила перед ним стеклянную пепельницу.

– Марина разве курит?

– Нет, почему Вы спрашиваете? – молча махнул рукой на пепельницу, а сам с удовольствием затянулся сигаретой. Хорошо сразу стало, хорошо. – А…, так Савелий

Петрович же курит, вот Марь Сана и держит, чтоб была дома.

Звонил, сказал через пару часов приедет, а у меня как раз и супчик поспеет, и картошечки пожарю.

Неприятно резанул, по натянутым нервам, ее тон. Взбесил! Хрен знает, от чего такая реакция, но ему заорать на нее захотелось, так, чтобы стекло задребезжало, и пепельницу эту к чертовой матери об пол херакнуть, разбить на осколки!

Конечно, ничего этого он не сделал, лишь еще раз затянулся, впуская в легкие ядовитый дым, насыщаясь темным удовольствием никотина, набивая легкие до отказа, чтобы не вздумалось тут устраивать показательные выступления.

Ну, говорила она ласково, причитала, как мать о взрослом сыне причитает, дабы не голодный был, одетый тепло.

От собственных мыслей, горечью потянуло. С чего вдруг его такое отношение Маришкиной домработницы к этому Савелию Петровичу так задело, не знал, и знать не хотел.

Пошло оно все к черту! Мысленно выматерил себя, домработницу, этого Савелия, а сам спросил:

– А где вся команда поддержки? – и язвительно так протянул, – Разбежались, что ли?

Любаша на него понимающе посмотрела и спустила молодому идиоту такую грубость и дерзость.

Мужик попал, но пока еще сам этого не понял, думала про себя, скрывая улыбку от мужчины.

– Артем Артурович и Виктория Юрьевна так из спальни Марины не выходили, я им туда чай периодически ношу.

Вспомнил эту докторицу, аж передернуло его.