Тайна Проклятого озера

Он попытался сделать шаг вперед, но пошатнулся. Гвен обхватила брата за плечи и втащила в комнату, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Старинный особняк гудел как улей, всюду сновали слуги, подготовка к ежегодному приему Миранды Коллингвуд шла полным ходом.

– Ты вел машину в таком состоянии?! – возмущенно пропыхтела Гвен, сгружая брата в ближайшее кресло. Илай практически весел на ней, так что четыре – пять шагов показались ей вечностью.

– Только представь, как взбесится мать, если я разобьюсь прежде, чем успею дать жизнь новому поколению Коллингвудов! – легкомысленно отозвался он.

– Дурак! – Гвен от души треснула Илая по плечу. – А обо мне ты подумал?! Раньше за тобой хоть Марина приглядывала, а теперь… – Гвен замолчала, понимая, что в запале подняла тему, возвращаться к которой не стоило.

По лицу брата пробежала тень.

– Прости… Я не хотела…

Илай поднял руку и потрепал сестренку по волосам.

– Ты так и не простил ее за тот вечер? Даже теперь? – все же спросила Гвен.

– И да, и нет, – Илай заложил ладони за голову, окидывая сестру насмешливым взглядом.

 – Сейчас я думаю: хорошо, что она была ко мне равнодушна. Будь она влюблена в меня, непременно случилось бы что-нибудь трагическое. В конце концов, она такая же, как наша мать…

– Не понимаю о чем ты, – нахмурилась Гвен.

– И не нужно. Я мучительно трезвею, вот и несу всякий бред. Можно я посплю полчаса в твоем кресле? – спросил Илай, прикрывая глаза.

– Ну, разумеется. До кровати я тебя не дотащу, – фыркнула Гвен, разглядывая старшего брата.

Он откинулся на тяжелую спинку, грудь в распахнутой рубахе равномерно поднималась в такт дыханию. Поблескивала пряжка ремня, модные брюки собирались складками, голые щиколотки красовались над туфлями, несмотря на раннюю весну. Он был девичьей мечтой любой школьницы или студентки университета от Лондона до Эдинбурга, но методично и последовательно любил только одну из них – Марину Вейсмонт.

Гвен смутно беспокоила, оброненная им фраза. Что Илай на самом деле имел в виду? Единственным человеком, которого любила их мать, был Джон Коллингвуд.

Гвен не помнила отца. Он умер, когда ей не исполнилось еще и года. Большая трагедия. Брат был старше на восемь лет. Мог ли он помнить что-то такое, о чем никогда не рассказывал ей?

В конце концов, все знали, в семейной истории Коллингвудов не бывает случайных смертей.

Глава 6. В воздухе любовь

Аттина сидела за туалетным столиком и, глядя на себя в зеркало, заканчивала макияж.