Тайна Проклятого озера

В век, когда такие понятия как «демократия», «феминизм», «толерантность» доносились из каждого утюга, о них снимали фильмы и писали книги, ее, как какую-нибудь жертвенную овцу, собирались отдать на откуп Альвам в день Сопряжения.

Каково же было удивление Гвен, когда она только узнала, что той самой «девственницей» прилагающейся к «вину и дарам», предстояло стать именно ей.

Марина, возможно, сочла бы подобное интригующей перспективой, но мать, вот уже тридцать лет возглавляющая совет, никогда бы не позволила еще и Вейсмонтам себя обойти.

Хватило Гатри-Эвансов.

Гвен старалась быть умной, никогда не спорила и легко убедила мать в том, что осознала всю свою ответственность перед семьей. Иначе с Миранды бы сталось запереть Гвен где-нибудь в подвале до самого дня Сопряжения.

Гвен рассерженно пнула какой-то камень. Гордость душила ее, необходимость повиноваться беспрекословно заставляла отчаянно злиться. То, что воспринималось Советом, как величайшая честь, казалось ей оскорблением достоинства.

И пусть, человек она лишь наполовину, даже половины это человеческого достоинства хватало на то, чтобы возмутиться отсутствию выбора. Они все решили за нее. Еще до ее рождения. Она бы с удовольствием передала такую сомнительную честь кому-нибудь другому.

Родиться в эпоху Сопряжения, быть «невестой Альва», стать той самой рекордсменкой, что смогла переспать с божеством. И ради чего?! Чтобы ее ребенок стал полукровкой и возглавил Совет? Вознес Коллингвудов на вершину, с которой они неумолимо катились вниз?

Илай, будучи наследником, едва мог подчинить себе стихию.

В нем не было и десятой части от легендарной мощи предков. Если Барлоу захотят отомстить за свое унижение, у них есть прекрасная возможность это сделать. Илай абсолютно беззащитен. Впрочем, Юлиан не выглядел, как оскорбленный наследник, желающий отмщения. Скорее, он был похож на человека, мечтающего оказаться как можно дальше от Магии, Совета, Круга, Килимскота и, возможно, Англии в целом.

Она вполне понимала, а частично даже разделяла такое отношение. В планы Гвен совершенно не входило хранить себя до дня Сопряжения, она собиралась коварно разрушить планы матери, но большая любовь так и не встретилась. Слишком гордая, Гвен не готова была признаться даже себе: все эти годы она наивно мечтала встретить свою «вторую половину», чтобы все произошло как-то правильно и само по себе.