Холмс вернулся. Дело Брексита

Через несколько дней после известия о сделке он опубликовал на странице своего интернет-блога материал об Умарбаеве, в котором обвинил того в рэкете, торговле наркотиками и предполагаемой причастности к изнасилованию. Конкретных доказательств не привёл. Однако в тексте, в котором экс-посланник отразил «свои взгляды» (так он обозначил изложенное), содержались недвусмысленные намёки на связи русско-узбекского «тайкуна» с криминалом, обусловленные, по мнению бывшего дипломата, наличием партнёрства с российским газовым монополистом».

– Ну, да. А одно упоминание поставщика природного газа из России вызывает нервный зуд в наших высоких кабинетах, – отозвался Холмс.

– Да, далее говорится, что «интерес Умарбаева проявился на фоне очередного обострения внешнеполитических противоречий между Лондоном и Москвой. Посол в отставке упрекнул «ненужного» инвестора в его «близкой дружбе» с российским лидером, который сделал газового поставщика «инструментом для нападений на внутреннюю демократию и ущемления независимых СМИ», назвал его «боссом узбекской мафии» и обвинил том, что тот «спланировал» «дипломатический поворот» Ташкента, завершившийся закрытием американской авиабазы в Узбекистане.

– Ясно. Если я правильно понял, дружище, никаких юридических последствий эта история не получила.

– Нет. Экс-посланник Её Величества не развивал эту тему и не предъявил других аргументов. А Умарбаев, в свою очередь, не стал реагировать на недружелюбный жест и ввязываться в разбирательства.

Любопытно, но на той же странице персонального блога бывшего дипломата один из анонимов обвинил его в связях с несовершеннолетними «жрицами любви» в Ташкенте в период пребывания там в должности. Впрочем, тоже бездоказательно.

– Однако в этом он не сильно отличился от самого «обличителя», – угрюмо отозвался сыщик. – Больше там ничего примечательного?

– «В 2008 году в ходе Российского экономического форума, проходившего в Лондоне, партнёр одного из ведущих английских юридических агентств, специализирующихся на прямых инвестициях, заявил, что проблема Умарбаева с его интересом к «футбольному кейсу» в отсутствии прозрачности заключённой сделки, а не в происхождении инвестора».

– Так-так. Что было дальше?

Глаза Уотсона снова внимательно забегали по строчкам текста на планшете.

– Судя по всему, этот эпизод не получил юридического развития.