Апокалипсис и кот

– Раз так, завтра я выдам Гасу табельное оружие, и он пойдет со мной, – сказал Максим. – Он будет помогать мне расследовать одно очень запутанное дело. Вернее, несколько очень запутанных дел. Целый ворох невероятно запутанных дел.

– Лучше выдайте ему пуховик, – рассмеялась Наталья. – Без пуховика он и носа из отеля не высунет.

Максим поднялся в свой номер. Закрыв дверь на ключ, он, не включая свет, прошел в комнату – полная желтая луна, зависшая напротив окна, сквозь прозрачные занавески хорошо освещала весь номер.

– Прости Гас, я забыл про молоко. До утра потерпишь?

Гас пошевелился под одеялом, укладываясь поудобнее.

– Ясно, потерпишь. Стоп! – Максим замер, потом шагнул назад. Медленно повернул голову, посмотрел в большое настенное зеркало у входа в комнату. Он видел в отражении все – противоположную стену, шкаф, часть кровати, картину с изображением реки и рощицы. Но он не видел в зеркале… себя.

Максим медленно подошел к зеркалу, дотронулся до него руками. Ничего не понимая и цепенея от ужаса, он смотрел сквозь себя, разглядывая освещенную желтым лунным светом комнату, дотрагиваясь то до своего лица, то до зеркала, которое упорно не желало его отражать.

Его привлекло какое-то движение на противоположной стене, в картине над кроватью. В отражении зеркала он увидел, как из реки, изображенной на картине, что-то появляется. Что-то бесформенное, с красноватыми глазами-угольками росло прямо из картины, бесшумно спускаясь по стене и увеличиваясь в размерах.

Спустившись по стене на кровать, темная масса начала приобретать человеческие формы. Прошло несколько секунд, и оцепеневший от ужаса Максим узнал этого человека. Это был Егор Никаноров, погибший в Москве пять дней назад. Не обращая на Максима никакого внимания, Егор уселся на кровати, спустив ноги.

– Они буквально вывернули меня наизнанку, – тихо промолвил Егор, опустив голову и разглядывая свои ноги в белых отельных тапочках. – Вытащили все нутро и засунули новое. Какой-то эксперимент, я полагаю.

Безусловно, гениальный эксперимент. Когда-нибудь они получат за него Нобелевскую премию. Но я не давал своего согласия на это. Они меня выкрали. Я не был готов, что из меня сделают подопытную крысу. А потом забросят, как использованный материал, в топку. Вероятно, на сегодня – я их лучший результат. Потому что я выжил. Наверное, они и сами не ожидали, что я выживу и уйду. Исчезну до того, как меня сожгут в одной из белых керамических камер.