Итальянский этюд в ковидных тонах

18 июля 2019 года.

В машине они опять молчали. Полина поглядывала на него с улыбкой. После того как она «разрешила» ему перестать позировать, Витторио ушёл на кухню, и вскоре оттуда понеслись сумасшедшие ароматы соуса к пасте. Она поторопилась закончить, было очевидно, что портрет и так удался, дальнейшая прорисовка деталей могла бы уже нанести вред, а не принести пользу. Она появилась на пороге кухни, умоляюще сложив руки:

– Витторио, я умираю от вкусных запахов. Вы никогда не думали о том, чтобы открыть свой ресторан?

– Боюсь, что это единственное блюдо, которое я умею готовить.

Маловато для ресторанного меню, – он опять откровенно залюбовался ею, Полина купалась в тёплых лучах, которые тянулись к ней от его глаз.

– Так здорово, что вы умеете готовить именно то блюдо, которое я больше всего люблю из вашей кухни, – она села за стол, подперев подбородок кулачками, стала смотреть на его руки, ловко орудующие то ножом, то длинной ложкой для помешивания, то шумовкой. Опять захотелось взять краски и запечатлеть их.

Он разгадал её взгляд, рассмеялся.

– Полина, я подозреваю, что вашего автопортрета мне не дождаться… Так что вы просто обязаны оставить мне оригинал, – последнее вырвалось у него случайно, он запнулся. К счастью, Полина обернула всё шуткой.

– Оригинал перед вами, и с учётом того, что моя мастерская теперь в вашей гостиной, торопиться с автопортретом необязательно.

За ужином она снова отважилась выпить вина. Теперь это уже опять было «Кьянти».

То, что приготовил Витторио, было так необычайно вкусно, что Полина не отрывалась от своей тарелки, пока всё не съела. Поймав на себе его смеющийся взгляд, весело сказала:

– Помните, вы приглашали меня вместе ужинать? Так вот, я согласна.

– Полина, вы прелесть, – повторил он. – Ради вас, ради удовольствия видеть, как аппетитно вы едите, я готов провести у плиты свою жизнь…

Теперь с ними в машине ехали несколько пластиковых кювет с пастой, сырами и фруктами и две бутылки вина – чтобы хватило на предстоящую бессонную ночь.

Полине казалось, что лицо Витторио становится напряжённым, в сочетании с его нежными взглядами, которые он бросал на неё, это наводило на мысль, что он что-то задумал и волнуется. Наверное, ей тоже следовало волноваться, но Полина чувствовала себя на удивление хорошо, целиком отдавшись радости, которая обосновалась в её душе. Возможно, выпитое вино опять действовало как «таблетка храбрости».