Закольцованность

 – Зачем ты входишь в моё сердце? Зачем привязываешь к себе?! Во что всё это выльется?!

Он прижал её лицо к своей груди, обнимая другой рукой за вздрагивающие плечи, лихорадочно искал возможность удержать её.

– Если тебе нужны только пара часов в постели, пусть будут только пара часов, но, прошу тебя, со мной, не с кем-то другим. Обещаю не делать попыток склонить тебя на большее.

Они так и стояли в прихожей, Герман почувствовал, что её слёзы иссякли, но продолжал прижимать к себе, боялся, что если уберёт руки, то Алёна отстранится и вернуть её в объятия уже будет трудно, а то и невозможно, вдруг она захочет сразу уйти…

– Пусть будут пара часов, – умоляющим тоном повторил он.

 – Пара – это ведь не один, не два, а несколько? – прозвучало по-детски, но ему сейчас было всё равно. – Пусть не каждую неделю, пусть только, когда ты сможешь, но не исчезай из моей жизни.

Алёна молчала. Он осторожно убрал одну руку с её спины, просунул между ними, стал расстёгивать её пальто, другой рукой крепко удерживая Алёну подле себя.

Расстегнув, аккуратно снял, перехватываясь рукой, боясь ослабить объятие, на ощупь повесил на вешалку.

Про себя он удивился названной ею причине, которая привела в итоге к их встрече. Ведь даже при такой неприятности, как снижение мужской силы, всегда остаются способы доставить любимой женщине радость в постели. Но намекнуть на это Алёне (да и вряд ли она сама этого не понимала) и таким образом ослабить её чувство вины перед мужем он посчитал со своей стороны недостойным.

– Ты готовился к моему приходу, – услышал он её шёпот, понял, что, пока снимал с неё пальто, она увидела через открытую дверь кухни накрытый стол, цветы и свечи…

– Да, я очень ждал тебя, – так же тихо ответил он.

– Я пойду умоюсь, – Алёна упёрлась ему в грудь, отстраняясь, Герман с неохотой выпустил её.

Пока в ванной лилась вода, он наполнил бокалы вином.

Она пришла на кухню, села за стол, свежеумытое лицо с чуть припухшими от слёз глазами было таким милым, ему потребовалось усилие, чтобы не сжать её снова в объятиях.

Алёна с задумчивым видом взяла бокал, произнесла, подняв на Германа взгляд:

– Про меня ты теперь знаешь, а что у тебя?

– Мне проще… – отвечая на её взгляд своим, напряжённым и чуть хмурым, сказал он. – Я почти свободен. А женщина, которую люблю, сидит передо мной.

Алёна вспыхнула, потом побледнела.