Проклятый некромант. Книга 1

Он сделал третью попытку схватить Радогора, и это получилось в силу усталости воина и сломанной руки. Изо всех сил зверь ломал многие другие кости несчастного воина и притягивал его к груди. Хлынула тёмно-красная кровь, внутренние органы вывалились из разрезанного вдоль туловища. Радогор все ещё жив. На последнем издыхании он смотрел в эти человеческие глаза абнауаю, в которых на самом деле нет ничего человеческого.

Она: горькая правда

Она долго стучалась в дверь комнаты, просила отворить, но мать долго не открывала.

Юной девушке совершенно непонятна реакция мамы на историю о том, что она слышала. Ничем не обидела, рассказала правду. После нескольких бесполезных попыток, она ушла в свою комнату.

Тихонько девушка достала чернила и холст бумаги: принялась рисовать единорога. Рисование – хобби, без которого она не представляла жизнь. Нежная рука старательно вырисовывала, писала картину, чтобы максимально точно повторить фигуру благородного животного. Получалось на удивление очень хорошо, хотя часто она недовольна первыми результатами.

На белом фоне образовался единорог во всём величии: красивый, гордый, грациозный, независимый, иными словами, такой, какой он есть по природе. Не хватало лишь ярких цветов, чтобы обозначить ими яркую красную голову и синие проницательные глаза.

Послышался короткий стук в дверь.

– Мам, ты?

– Я.

– Входи, я же говорила, что не надо стучаться.

Мать вошла с покрасневшими глазами от долгих слёз, старалась не подавать вида:

– Твоя бабушка меня так воспитала, поэтому всегда стучусь.

Аккуратно села рядом с дочкой, усталыми глазами посмотрела на картину с изображением единорога и улыбнулась:

– Очень красивый. Ты у меня умница.

– Спасибо, всегда приятно слышать твоё одобрение. Вот такого я и видела. Только наяву он ещё красивее, чем у меня получился.

С искренней любовью мать обняла единственную дочь и вновь по щеке прокатилась слеза, а тело невольно содрогнулось.

– Может, всё-таки расскажешь, из-за чего ты плачешь? Мне неспокойно на душе…

– Не знаю даже, как тебе это сказать, – с состраданием мама посмотрела в глаза дочери.

– Скажи как есть. Я приму всё, что ты скажешь, как должное.

– Как должное, – она замолчала на некоторое время. – Так не должно было быть, понимаешь?

– Я бы поняла, если бы знала, о чём ты говоришь.

– Хорошо. Мне надо собраться и рассказать.

Пустой взгляд матери настораживал.