Американские боги

Осталось только общее ощущение, что человек этот весьма зажиточный, и больше ничего.

Что-то подустал я, подумал Тень. Он бросил украдкой взгляд вправо и окинул глазами индуску. На шее – цепочка из крохотных серебряных черепов; браслетик из соединенных как попало человеческих голов и рук, который мелодично позвякивал при каждом ее движении; темно-синий бриллиант на лбу. Пахло от нее пряностями – кардамоном и мускатным орехом – и цветами. Волосы у нее были цвета перца с солью: заметив, что он на нее смотрит, она улыбнулась в ответ.

– Можешь называть меня Мама-джи, – сказала она.

– А меня зовут Тень, Мама-джи, – ответил он.

– И что вы думаете насчет планов вашего работодателя, мистер Тень?

Он притормозил, пропуская рванувший на обгон огромный черный грузовик, который в благодарность тут же обдал их брызгами.

– Он особо не распространяется, а я не задаю лишних вопросов, – сказал Тень.

– Сдается мне, хочется ему последней битвы. Он хочет, чтобы мы ушли в блеске славы. Вот чего он добивается.

А мы за это время настолько успели поглупеть и состариться, что наверняка найдутся среди нас такие, кто встанет под его знамена.

– Мне деньги платят не за то, чтобы я вопросы задавал, Мама-джи, – сказал Тень, и салон машины огласился ее мелодичным смехом.

Человек, сидевший на заднем сиденье, – не странного вида молодой человек, а тот, другой – что-то сказал, и Тень ему даже ответил, но убей его бог, если через секунду он смог бы вспомнить хоть единое слово из того, что сказал.

Странного вида молодой человек вообще ничего не говорил, но по ходу дела начал что-то напевать себе под нос: этакое густое, раскатистое мычание на басовой ноте, от которого салон автомобиля понемногу начал вибрировать и дрожать.

Этот молодой человек росту был среднего, но тело у него было довольно необычной формы: Тени и раньше доводилось слышать метафору насчет людей, у которых грудь как пивная бочка, но живого представителя видать не случалось. А у этого парня грудь именно что и была как бочка, и ноги – ну да, точь-в-точь как брусья, а руки – как свиные окорока, не больше и не меньше.

Одет он был в черную парку с капюшоном, несколько свитеров, джинсовый комбинезон, а к этому – совершенно не по погоде и в полном противоречии с остальным его костюмом – прилагались белые туфли-тенниски, размером и формой как две обувные коробки. Пальцы его напоминали сардельки, с плоскими квадратными ногтями.

– Ну и голосок у вас, – сказал Тень с водительского сиденья.