Лучшие рассказы

«Это есть чувство влечения и глубокой привязанности к другому существу, часто смешанное со страстью и желанием, потребность быть все время вместе. – Он говорил сухо, назидательно, словно доказывал математическую формулу. – Чувство, которое мы испытываем к Имени, к нашему Создателю… помимо прочего, есть Любовь. Любовь – это импульс, который может в равной мере воодушевить и разрушить. Мы… – Он помолчал и продолжил: – Мы очень этим гордимся».

Он говорил невнятно. Похоже, у него не было надежды, что мы ему поверим.

«Кто сделал большую часть работы по Любви? Нет, не отвечай. Прежде я спрошу об этом остальных. Зефкиэл! Когда Фануэл передал разработки по Любви на твое одобрение, кто, по его словам, отвечал за проект?»

Бескрылый ангел мягко улыбнулся:

«Он сказал мне, что это его проект».

«Благодарю тебя, господин. Итак, Саракаэл, чьим проектом была Любовь?»

«Моим. Моим и Каразэла. Скорее, больше его, чем моим, но мы работали вместе».

«Вы знали, что Фануэл претендовал на авторство?»

«…Да».

«И ничего не имели против?»

«Он… он обещал нам, что даст еще один хороший проект, и он целиком будет наш. Он обещал, что если мы никому не скажем, нам будут переданы более значимые проекты, и он сдержал слово. Он дал нам Смерть».

Я обернулся к Фануэлу.

«Итак?»

«Да, это правда, я утверждал, что Любовь – это моя разработка».

«А она была разработкой Каразэла и Саракаэла».

«Да».

«И это был их последний проект перед Смертью?»

«Да».

«У меня все».

Я подошел к окну, посмотрел на серебряные башни, на Тьму за Городом.

«Каразэл был замечательным проектировщиком. И единственным его недостатком было то, что он слишком глубоко уходил в работу. – Я повернулся к ним лицом. Ангел Саракаэл дрожал, и под его кожей вспыхивали огоньки. – Саракаэл! Кого любил Каразэл? Кто был его возлюбленным?»

Он уперся взглядом в пол. Потом поднял глаза, вид у него был гордый и воинственный. И он улыбался.

«Я».

«Не хочешь об этом рассказать?»

«Нет.

Мы работали вместе. И когда начали работать над Любовью… мы стали любовниками. Это была его идея. Всякий раз, когда выдавалось время, мы удалялись в его келью. И там касались друг друга, обнимались, шептали всякие нежности и клятвы в вечной любви. Его настроение значило для меня больше, чем мое собственное. Я существовал ради него. Когда оставался один, я повторял его имя и мог думать лишь о нем.