Лучшие рассказы

Там он века покоился и будет

Он там лежать, питаяся во сне

Громадными червями океана,

Пока огонь последний бездны моря

Не раскалит дыханьем, и тогда,

Чтоб человек и ангелы однажды

Увидели его, он с громким воплем…

Тут он замолчал, и дальше мы шли молча, а снег обжигал наши лица.

Всплывет, и на поверхности умрет, продолжил я про себя, но вслух ничего не сказал.

Через двадцать минут мы уже вышли из Иннсмута. И здесь же закончился Менуксет-вэй, превратившись в узкую грязную тропинку, местами покрытую снегом и льдом, на которой мы скользили и подскальзывались, продвигаясь вперед.

Луна еще не взошла, но звезды уже начали появляться. Их было очень много. Они сверкали по всему небу, как алмазная пыль и осколки сафпиров. Только на побережье можно увидеть столько звезд, много больше, чем вам когда-либо доводилось видеть в городе.

На вершине утеса, у костра стояли двое, один – огромный и толстый, другой много меньше. Опередив меня, бармен подошел к ним и встал рядом, лицом ко мне.

– Вот, смотрите, – сказал он, – я привел жертвенного волка.

Теперь в его голосе мне слышалось что-то странно знакомое.

Я ничего не сказал. Зеленые языки пламени освещали их снизу: так всегда бывает у призраков.

– Знаете, зачем я вас сюда привел? – спросил бармен, и я понял, почему его голос показался мне знакомым: это был голос человека, который пытался мне продать алюминиевый сайдинг.

– Чтобы предотвратить конец света?

Он засмеялся.

Вторым оказался толстяк, что спал у меня в кресле.

– Ну, если говорить с точки зрения эсхатологии, – прошептал он голосом таким низким, что стены бы задрожали. Глаза его были закрыты. Он крепко спал.

Третья фигура была вся укутана шелками, и от нее пахло маслом пачулей. Она держала нож и ничего не говорила.

– Этой ночью, – сказал бармен, – луна принадлежит богам Пучины. Этой ночью звезды расположены так же, как это было в древние темные времена. Этой ночью, если мы их призовем, они придут. Если примут нашу жертву.

В небе, на той стороне залива, взошла луна, огромная, янтарная и тяжелая, и снизу, из океана, до нас донесся хор низких квакающих голосов.

Лунный свет среди льда и снега не столь ярок, как дневной, но и при нем все неплохо видно. А мое зрение становилось острее в лунном свете: я увидел, как мужчины и женщины, похожие на лягушек, погружались и выныривали из холодной воды, словно в медленном танце.