Никогде

 – Меня бросила невеста, а еще мне, видимо, придется покупать новый телефон…

– Темпл и Арка! Поверь мне, телефон – это сущая ерунда! – Маркиз Карабас поставил факел на землю, прислонив к стене, – факел продолжал шипеть, заливая тоннель красным светом, – и стал взбираться наверх по вделанным в стену железным скобам. Немного помедлив, Ричард последовал за ним. Скобы были холодными и ржавыми. Ржавчина, превращавшаяся под руками в пыль, сыпалась вниз, забиваясь ему в глаза и рот. Красный свет внизу замигал и потух. Теперь они карабкались в полной темноте.

– Мы возвращаемся к Двери? – спросил Ричард.

– Ну да. Только сначала мне нужно кое-что уладить, позаботиться о своей безопасности. Когда выйдем наружу, не смотри вниз.

– Почему? – спросил Ричард. Тут ему в глаза хлынул свет, и он невольно посмотрел вниз.

* * *

Яркий дневной свет чуть не ослепил Ричарда. Дневной свет? – удивленно подумал он. – Не может быть. Ведь когда я зашел в переулок, на Лондон уже спустилась ночь, а это было всего-то час назад.

Он карабкался по железной лестнице, вделанной в стену какого-то высокого здания, а под ним…

Под ним был Лондон.

Крошечные машинки, крошечные автобусы и такси, крошечные домики, деревья, малюсенькие грузовички и крошечные, просто микроскопические люди. Он с трудом мог различить все это далеко внизу.

Сказать, что Ричард Мэхью страдал от акрофобии,[14 - Акрофобия – навязчивый страх, боязнь высоты или высоких мест (балконов, крыш, башен и др.), сопровождающаяся головокружением.] было бы не совсем верно, – это все равно что утверждать, что Юпитер крупнее утки.

Нет, Ричарду не просто делалось страшно, когда он оказывался на горе или на последнем этаже высокого здания, – это рождало в нем тупой, невыносимый ужас, от которого потеют руки и хочется кричать во все горло. Ему казалось, что если он подойдет слишком близко к краю, какая-то неведомая сила подтолкнет его, и, не владея собой, он непременно шагнет в пустоту. В такие минуты Ричард переставал доверять самому себе, и это пугало его даже больше, чем сама бездна. И хотя он понимал, что акрофобия – своего рода болезнь, он ненавидел себя за это и старался держаться подальше от высоких зданий и гор.

Ричард застыл, вцепившись в железную скобу. У него заболели глаза, а дыхание стало прерывистым.

– Я вижу, – послышался знакомый веселый голос сверху, – кто-то меня не послушал?

– Я… – У Ричарда пересохло в горле, он судорожно сглотнул. – Я не могу лезть дальше.

Руки у него вспотели.