Мифическое путешествие: Мифы и легенды на новый лад

Абель Морган так стар, что еле таскает ноги, а его сын, Джерри, капитан нашего отряда самообороны, – отроду неженатый. Вероятно, твоя подруга переехала в один из тех городков, на другом краю штата – в Уолдоу, или, скажем, в Файдекер. А может, и в Бейтс – это к югу от нас. Бейтс – город немаленький, и Морганов там, наверное, целая уйма.

Запустив двигатель, Ден ободряюще хлопнул Эвдору по коленке и развернул машину, чтоб выехать со стоянки.

– Папа…

Ден поднял брови.

– Что еще?

– А зачем вам отряд самообороны? В Белладонне ничего подобного нет.

– Серьезный вопрос, дорогая.

Отец ненадолго умолк, одолевая все повороты по пути к выезду на дорогу в Затерянное Озеро.

– Белладонна, – продолжал он, – место особое. Есть там полиция, но ее почти незаметно, а преступности в городе практически нет. У нас ее тоже не много, но это – отчасти благодаря отряду самообороны. Наш город не такой тихий, как Белладонна. Имеется у нас и тюрьма, и там, за решеткой, почти всегда хоть один идиот да сидит.

Здесь, в Затерянном Озере, случается всякое… а, кроме того, это ж север! На севере вся жизнь устроена по-другому. В Белладонне мы не согласились бы жить даже за деньги! – Во взгляде отца вспыхнули искорки веселья пополам с глубокой привязанностью. – Надеюсь, и ты на будущий год почувствуешь то же самое, – закончил он.

Да, вот, вот оно, точно факел, вспыхнувший под самым носом – то самое, о чем Эвдора изо всех сил старалась не думать, но ни на минуту не забывала. На очередном слушании насчет опеки над нею судья объявил, что ко дню шестнадцатилетия Эвдора должна будет принять решение, выбрать одно из двух – мать либо отца, Белладонну либо Затерянное Озеро, а до шестнадцатого дня рождения оставалось всего два сезона.

После этого разъездам туда-сюда конец, а Эвдора станет постоянной жительницей одного городка либо другого, материнского либо отцовского мира. Середины не существует.

От этакого грубого, нежеланного напоминания о предстоящем решении, которого не миновать, желудок съежился, сжался в тугой холодный комок, и Эвдора на миг испугалась, как бы ее не стошнило прямо на безукоризненно чистый, почти наверняка отмытый отцом нарочно к ее приезду, пол кабины.

Должно быть, кое-что из всех этих чувств отразилось у нее на лице, так как отец немедля сказал:

– Прости. Не стоило, наверное, так вот напоминать… Уверен, твою мать это волнует не меньше, чем меня самого.

«Мать никогда б так со мною не поступила, – подумала Эвдора.