Проклятие или дар. Черная книга страшных сказок

Он знает, что это такое – жить с матерью, которая все время спит. У них много общего – у него и близнецов.

– А ты с кем живешь, Джон? – вежливо спрашивает Дейзи.

– Вдвоем с мамой, – отвечает Джон. – Папа нас бросил.

Почему-то ему не больно произносить эти слова здесь, с животом, набитым бисквитом.

– Как это печально, – говорит Дейзи. – Но я так рада, что мы познакомились. По-моему, друзья – это очень важно.

– Простите что я нагрубил при первой встрече, – порывисто произносит Джон. – Наверное, вы напомнили мне о моей сестре, Алисе, до того, как случилось это несчастье… Ну, когда я увидел вас вместе.

Дрю смотрит на Дейзи и переспрашивает:

– Несчастье?

– Да. – Слезы набегают на глаза Джона в первый раз после того, как это случилось. – Теперь мне все время кажется, что от меня осталась половина. Глупо, правда?

Дейзи тихо говорит:

– Значит, твоя двойняшка мертва, Джон?

– Да, – говорит он.

– Наверное, я не поняла этого, – говорит Дейзи, – потому что ты до сих пор не отпустил ее.

Сверху доносится глухой удар, потом стон, будто кто-то выпал из кровати на голые доски.

– Что это? – спрашивает Джон.

– Не знаю, – говорит Дейзи. – Наверное, кошки на крыше подрались. Дрю, сходи посмотри, что там.

Что-то движется наверху над их головами. Что-то тяжелое влачится к лестнице. Стон повторяется, глухой, наполненный болью.

– Боже мой, – говорит Дрю. – Уже поздно, Джон, тебе пора домой.

Джон говорит «гудбай» и Дейзи повторяет «до свидания».

Она как всегда вежлива, но словно прислушивается к тому, чего Джон не может слышать.

Проходя через прихожую, Джон быстро перебирает письма, грудой лежащие на столе. Их, должно быть, сотни две, и все адресованы разным людям в разные места страны. Ему попадается конверт, адресованный Эдмонду Буккеру, Галифакс. Это никак не может быть тот самый Эдмонд, с которым он познакомился на вечеринке: до Галифакса отсюда сотни миль. Однако Джону становится не по себе. Он торопливо выходит из дома.

Ступает на искрящуюся в фиолетовых сумерках гранитную дорожку. Тихая ночь разносит доносящееся из дома звуки. Тот, кто стонал, теперь рыдает, может быть, молит о чем-то. Дрю отвечает на эти звуки. Во всяком случае сперва голос как будто бы принадлежит Дрю. Потом Джон уже не так уверен в этом. Голос этот принадлежит дряхлому, древнему старцу.

– Пусть живет, – говорит он. – Убирайся назад в свою дыру.

* * *

Джон возвращается домой.