Возрожденная

– Нет, госпожа, она меня оболгала. Я бы никогда…– Мужчина тяжело сглотнул. – Я бы никогда не обидел женщину, даже такую ведьму, как…

Пытаясь сдержать в себе весь груз своего горя, он сломался, и из его глаз покатились крупные слезы.

Мое сердце сжалось от жалости. Теперь пришла моя очередь тяжело сглатывать. Я не была детектором и не могла отличить правду от лжи, но я ни за какие коврижки не могла дать погибнуть человеку с недоказанной виной, без сбора улик, опроса свидетелей и прочих необходимых процедур.

– Не переживай, я сделаю все от меня зависящее, чтобы выяснить правду. И даже если ты окажешься виновным, ты не лишишься жизни, а понесёшь справедливое наказание.

Мужчина пару раз неверяще моргнул, яростно стирая ненавистные слезы.

– Спасибо, госпожа, о большем я и мечтать не мог! – И кинулся целовать мне ноги.

– Стой! – Я в ужасе отпрыгнула в сторону. – Твоего «спасибо» мне более чем достаточно. А что сделала ты? – Я перевела взгляд на склонившуюся в поклоне женщину.

Та не пошевелилась и даже не отреагировала на мой вопрос.

– Что с ней? – обратилась я к Асмодею.

– Очевидно, она испытывает перед вами страх.

Я удивленно посмотрела на мужчину, но он лишь слегка пожал плечами. «И чем, интересно, я заслужила такую славу?» Я поморщилась от пропитавшей меня горечи. Хотелось пошутить, что свой дежурный тесак я забыла дома, но я побоялась, что мой юмор окончательно добьет несчастных людей.

Я легонько коснулась кудрей, которые прикрывали лицо женщины, пытаясь дать ей понять, что мне можно доверять.

– Тебе нечего бояться. Расскажи, в чем тебя обвиняют.

От моего прикосновения женщина дернулась и сжалась сильнее, а из ее горла начали вырываться сдержанные рыдания.

– Она украла хлеб у достопочтенного гражданина! – брызжа негодованием и слюной, подсказал выскочка, который окончательно меня взбесил.

– Что? Хлеб?! – Я яростно вскочила на ноги и направила весь свой гнев на дядечку, который сразу же ссутулился и втянул голову в плечи.

Я не знала, что хочу с ним сделать, поэтому просто вырвала из его рук ненавистные бумажки и разорвала их пополам. – По-вашему, за кусок украденного хлеба она должна лишиться жизни? Вы в своем уме?! – крикнула я, буквально краснея от злости.

– Но гос-с-спожа, – начал заикаться Эклир, – это в-ваше прав-вило…

– Женщину освободить, немедленно! И тех, кто не совершал тяжких преступлений.