Разделенные

Из-под бледно-голубой больничной рубахи торчат только пальцы ног, и ему кажется, будто они до них ужасно далеко – несколько километров. Он делает несколько шагов, каждый из которых дается с трудом.

– Хорошо, – поощряет его Роберта, идущая рядом. – На что это похоже?

– На прыжок с парашютом.

– Гм, – тянет Роберта, обдумывая его ответ. – Это так же опасно или так же волнующе?

– Да, – отвечает он. Юноша повторяет про себя оба прилагательных, запоминая. Каждое новое слово он будто выбирает из огромной нерассортированной кучи и расставляет по местам, как книги на стеллаже.

Куча еще огромная, но мало-помалу ему удается разложить кое-что по полкам.

«Ты все их знаешь, – не раз говорила ему Роберта, – нужно только вспомнить».

Он делает еще несколько неуверенных шагов; охранники по-прежнему поддерживают его. Оступившись, он чувствует, как пальцы их сжимаются крепче.

– Осторожнее, сэр.

Охранники всегда называют его «сэр». Это должно означать, что он внушает им уважение, но почему, понять трудно.

Он завидует им, потому что они могут просто «быть»: им не приходится прилагать для этого специальные усилия.

Роберта ведет их в коридор, до конца которого, как и до кончиков ног, несколько километров; по крайней мере, ему так кажется, хотя на самом деле выход – всего в нескольких шагах. Наверху, в углу на потолке, установлена машинка с линзой, которая наводится на него, как орудие. Такая же машинка установлена в его комнате, и она тоже без конца молча наблюдает за ним. Электрический глаз. Око циклопа.

Он знает, как называется эта штука; слово вертится на языке.

– Скажи «сы-ы-р»! – произносит он. – Тебя снимают. Приготовились… мотор… Одноразовый «Кодак».

– Слово, которое ты ищешь, начинается с «к», и больше я тебе подсказывать не буду, – говорит Роберта.

– Ка… ка… кадавр. Кабана. Кавалерия. Канада.

– Нет, ты способен на большее, – комментирует Роберта, недовольно поджав губы, но вскоре, вздохнув, сдается, не желая расстроить его. На данный момент ему и с ходьбой-то справиться трудно, не то что идти и думать одновременно.

Пройдя через дверь, они оказываются в месте, которое находится одновременно внутри и снаружи.

– Балкон! – вспоминает он.

– Правильно, – соглашается Роберта. – Видишь, как легко получилось.

С балкона открывается вид на безбрежный океан. Волны сверкают и переливаются в лучах теплого солнца.

Перед ними – два стула и небольшой стол. На столе стоит стеклянный кувшин с какой-то белой жидкостью и лежит печенье.