Разобранные

Через три минуты Риса возвращается с сумкой, битком набитой одеждой и банками с консервами.

– Это просто чудо, – замечает Коннор. Они со Львом наблюдали за представлением, спрятавшись за деревьями.

– Спасибо за комплименты, – говорит Риса, – Я же артистка. Это почти то же самое, что играть на рояле. Нужно просто знать, какую клавишу нажать, чтобы затронуть нужную струну в душе человека.

– Ты была права. Это куда лучше, чем красть.

– Хотя попрошайничество и есть кража, – как бы невзначай замечает Лев.

Рисе неприятно, что ее назвали воровкой, но она старается этого не показывать.

– Может, и так, – говорит Коннор. – Но это изящная кража.

Ребята вышли из леса у края коттеджного поселка. Аккуратно подстриженные газоны усыпаны желтыми листьями. Осень вступила в свои права. Застройка в поселке однотипная, но каждый дом чем-нибудь отличается от других. То же самое с жителями – с виду все одинаковые, но все особенные. Такую жизнь Риса раньше видела только по телевизору и на картинках в журналах.

Для нее богатые окраины – волшебное королевство. Возможно, именно это ощущение и придало ей смелости, и она решила назваться Диди и позвонить в дверь одного из домов. Вид красивых коттеджей манил ее, как манит несчастных сирот, обитающих в Двадцать третьем Государственном Интернате, запах свежего хлеба, который выпекают для них каждое утро в огромных печах на кухне.

Спрятавшись в лесу, ребята склоняются над сумкой, как будто она полна новогодних подарков. Там обнаруживается пара брюк и синяя рубашка, которая приходится впору Коннору.

Куртка подходит Льву. Для Рисы ничего не находится, но это не страшно. Она может пойти к другому дому и повторить свой номер с «Диди».

– Я по-прежнему не понимаю, какой смысл менять одежду, – замечает Коннор.

– Ты когда-нибудь телевизор смотрел? – спрашивает Риса. – В полицейских шоу в ориентировках на преступников всегда описывается одежда, в которой их видели в последний раз.

– Мы же не преступники, – возражает Коннор, – мы в самоволке.

– Мы нарушители, – замечает Лев. – То, что мы делаем, подпадает под действие федеральных законов.

– Что именно? Кража одежды? – спрашивает Коннор.

– Нет, кража самих себя. Когда разрешение на разборку подписано, мы становимся государственной собственностью. Мы ушли в самоволку и автоматически сделались федеральными преступниками.

Рисе разъяснения Льва не нравятся, а Коннору и подавно, но ребята решают, что думать об этом бессмысленно.