Разобранные

Родители Арианы установили их, чтобы отпугивать диких животных и преступников. А заодно и Коннора – ведь они считают, что он одновременно и то, и другое.

Мальчик достает телефон и набирает знакомый номер. Стоя в темноте на краю заднего двора, он слышит, как в ее спальне раздается звонок. Коннор немедленно обрывает вызов и, пригнувшись, прячется поглубже в тень, опасаясь, как бы родители не увидели его в окно. Да о чем же она думала? Нужно было переключить телефон в режим вибрации, таков был уговор.

Коннор обходит двор по широкой дуге, стараясь не пересекать воображаемую черту, за которой могут сработать датчики.

Оказавшись почти напротив крыльца, он подходит ближе. Свет, естественно, зажигается, но на эту сторону дома, мальчик знает, выходят только окна спальни Арианы. Через несколько секунд она спускается и приоткрывает дверь – ровно настолько, чтобы видеть его, но недостаточно для того, чтобы выйти или войти.

– Привет, ты готова? – спрашивает Коннор, видя, конечно, что о готовности нет и речи: Ариана в халате, надетом поверх атласной пижамы.

 – Ты не забыла, надеюсь?

– Нет, не забыла…

– Тогда поторопись! Чем раньше мы выйдем, тем больше времени в запасе, пока они поймут, что нас нет.

– Коннор, – говорит Ариана, – понимаешь, такое дело…

И правда открывается для него сразу же: по тому, как трудно ей произнести его имя, по незаметному «прости», которое раздается в воздухе, словно эхо. Ей и не нужно ничего говорить, потому что он все знает, но Коннор все равно позволяет ей выговорить эти слова.

Он видит, как ей трудно говорить, но он хочет, чтобы так оно и было. Он хочет, чтобы это было самым трудным, что она делала в своей жизни.

– Коннор, я правда хочу пойти с тобой, честно… но время такое неподходящее. Сестра выходит замуж и хочет, чтобы я была свидетельницей на свадьбе. Потом школа еще…

– Ты же ненавидишь школу. Сама сказала, что бросишь, как только исполнится шестнадцать.

– Нет, ну после экзаменов же. Это совсем другое.

– Значит, не пойдешь?

– Я очень хочу.

Ты даже не представляешь, как… но не могу.

– Значит, все, о чем мы говорили, было ложью.

– Нет, – говорит Ариана. – Это была мечта. Но вмешалась реальность. Кроме того, побег ничего не решит.

– Для меня побег – единственный способ спасти свою жизнь, – шипит Коннор. – Меня собираются отдать на разборку, на случай, если ты забыла.

Ариана нежно гладит его по лицу.

– Я помню, – говорит она, – но меня же не отдают.