Жнец

– Прошу тебя, Ситра, подумай как следует, – сказала она. – Это ведь не убийство, а «жатва». Это важное дело. Необходимое. Конечно, никому оно не нравится, но все согласны с тем, что делать его нужно. И если кто-то этим должен заниматься, то почему не ты?

Ситра легла в постель раньше обычного, еще до ужина – ее аппетит был напрочь убит бурными переживаниями дня. Родители несколько раз подходили к комнате дочери, но она отсылала их.

До этого дня Ситра не задумывалась о том, какую дорогу в жизни она изберет. Собиралась поступить в колледж, получить какую-нибудь приятную во всех отношениях профессию, найти хорошее место, встретиться с каким-нибудь милым парнем, жить с ним уютной, но ничем особо не примечательной жизнью.

Не то чтобы она стремилась к такому существованию, – просто ничего иного она не ожидала. Так жили все. Не имея особых, выходящих за рамки обыденности, желаний, все просто поддерживали свое существование. Времени для этого хватало – целая вечность.

Нашла бы она более значительный смысл жизни – в работе жнеца? Ответом все еще было решительное «Нет!».

Но если так, почему она никак не может заснуть?

Для Роуэна решение было не таким мучительным и сложным. Да, ему была ненавистна сама мысль о том, что он может стать жнецом. Но еще более претила ему идея, что жнецом может стать кто-нибудь другой, кого он знает. Нет, он не считал, что в моральном отношении превосходит кого-либо из окружающих; но в нем было развито острое чувство сопереживания. Он с глубокой симпатией относился к другим людям – более даже, чем к самому себе.

Именно это чувство бросило его в кабинет директора, когда жнец увел туда Кола. Это же чувство приводило его к постели Тигра каждый раз, когда тот бросался из окна.

И Роуэн уже знал, что чувствует жнец – одинокий, оторванный от остального мира. Именно такой жизнью Роуэн и жил последнее время. Но сможет ли он жить так вечно? Хотя, вероятно, все будет иначе. Ведь жнецы собираются вместе. Три раза в году у них проходят конклавы, где они могут и подружиться друг с другом.

И это, между прочим, самый элитный на земле клуб. Нет, он не хотел становиться его членом, но он был призван. Это могло бы лечь на его плечи тяжелым бременем. Но в этом – и честь, и почет профессии.

Родителям он ничего не сказал, чтобы они не повлияли на его решение. Иммунитет для всей семьи? Конечно же они станут настаивать, чтобы он принял предложение Фарадея. Роуэна любили, но без особого пыла, только как одного из всех.