Теория 14-ти кристаллов

Когда Кельми вошел в кухню замка с задней двери, снаружи все небо было серым, и стекла двойных окон замка звенели от тряски. Кельми был весь белый от снега.

– Где тебя носит? Разве так можно? Что только ни думала! Ты что не видишь, что творится на улице? – взволнованная мама подошла к Кельми и стряхнула снег с его тулупа и шапки. Кельми понял, что мама не сердилась на него, она казалась взволнованной, но скорее от чего-то другого, чем от опоздания Кельми.

– Садись и поужинай тем, что лежит на столе, хорошо? А потом тихо поднимайся в комнату и ложись в постель.

Прошу тебя, не броди по коридорам. Час назад у Анны начались роды, и сейчас все заняты. Не мешайся под ногами. Одним словом, мне некогда Кельми, будь умницей. Богумира (так звали маму Кельми) сняла наполненную горячей водой миску с дровяной печи полотенцем и быстро вышла из кухни.

В замке и вправду стояла непривычная тишина. Прислуга разместилась у дверей своих комнат, при случае спрашивая про состояние Анны любого, кто проходил мимо по делам.

Богумира поднялась по главной лестнице на третий этаж и направилась к северному флигелю. По пути она наткнулась на Терки и успела перекинуться с ним парой слов.

– Мальчик вернулся? – тихо и почти скороговоркой спросил Терки.

– Да, он на кухне, и сам поднимется в комнату, – также быстро ответила Богумира.

– Хорошо, я бегу в конюшню, должен предупредить конюхов, чтобы запрягли сани и приготовили теплые шубы на случай, если придется Анну перевозить куда-нибудь, – сказал Терки, и оба пошли своим путем.

В конце коридора стояли несколько человек и тихо ждали указаний.

– Что происходит? – шепотом спросила Богумира.

Постаревший Ааму, камердинер Франтишек и его жена, главная гувернантка замка Божена, одновременно взглянули на нее.

– На сей момент все в порядке, – ровным тоном ответил Франтишек и дважды почтительно, с некоторой робостью, постучал в дверь. Дверь отворил акушер и наполовину высунулся в коридор. Только Богумира передала ему миску с горячей водой, как позади них открылась дверь другой комнаты, и появился барон Алекс.

Все мгновенно посторонились, и Алекс и акушер оказались друг напротив друга.

– Станислас, скажите мне, какое положение у Анны? – сдержанно, но с явным волнением, спросил барон.

– Барон, вам незачем беспокоиться. Процесс начался, и все идет по порядку, хорошо. Анна чувствует себя бодро. Никаких осложнений не выявлялось. Доктор Янковский только что обследовал баронессу.