Теория 14-ти кристаллов

Янковского подбадривало лишь сознание того, что рядом с ним находились два лучших ума Центральной Европы с их золотыми руками. Все проходило настолько организованно и бесшумно, что кто-нибудь за дверью запросто мог подумать, что в комнате уснули, а за окном пурга разносит все.

В коридоре дежурили Франтишек, Божена и Ааму.

В дверь комнаты Алекса постучался Станислас. Дверь сразу отворилась, и на пороге появился Алекс.

– Барон! – невольно понизив голос, обратился Станислас, из-за чего Алекс еще больше разволновался.

– Скажи, в чем дело?! – выпалил в ответ Алекс, окончательно запутавшись в своих эмоциях.

– Барон, все в порядке, не волнуйтесь, прямо сейчас проходит операция, и скоро она закончится. Дело в том, что баронессе Анне…

– Что-о?! – вскрикнул Алекс, – что за операция?!

– Барон, все в порядке. Дело в том, что необходимо было выполнить кесарево сечение, и я просто ставлю вас в известность. Поверьте, доктор фон Берка очень опытен в этом деле и…

Алекс сорвался, он уже не контролировал себя.

– Пропустите! – прокричал он, оттолкнув Станисласа в сторону, и рванулся к двери акушерской комнаты.

– Алекс, прошу вас, сейчас нельзя вам находиться там, – попытался остановить его Станислас.

– Алекс, дорогой, послушайте Станисласа, сейчас так лучше для Анны, – попробовала успокоить его стоящая рядом Божена.

Никто не знает, как бы дальше поступил Алекс, если бы не звук, который лишил его и дара речи, и способности действовать в один миг.

Алекс повернул дверную ручку акушерской и уже должен был войти, как из родильной комнаты донесся плач новорожденной, показавшейся ему песней. Все замерли. Алекс застыл как вкопанный. Он обеими руками сжал ручку двери и тихо проговорил:

– Мой ребенок, моя жизнь, – он упал на колени, и из глаз покатились слезы.

Родилась крохотная девочка, маленькая прекрасная Брунгильда Лешези. Анна уже подобрала для нее имя. Если должна была родиться девочка, то ее назвали бы Брунгильдой, а если мальчик – Волкан.

Однако как только крошечная жизнь начала свое существование, сразу оказалась, на грани конца, и доктора не имели малейшего понятия, что с этим сделать. Как только Брунгильда увидела свет, ее тельце начало еще сильнее нагреваться. Такой физиологической аномалии еще никто никогда не встречал. Маленькое сердце Брунгильды работало с таким ритмом и так быстро перебрасывало кровь в сосуды, что организм начинал перегреваться.