Три истории

На таких приёмах я чувствовал себя по-особому одиноко, поэтому уходил, как только мой друг совсем забывал про меня, общаясь с приглашёнными гостями.

Он затушил папиросу, которая и так догорала последнее пламя и как-то нежно улыбнулся, смотря в пол, видимо он вспомнил что-то хорошее раз всё напряжение, которое исходило от него на меня прошло.

–Я всегда думал, что не умею общается с людьми, чтобы хоть как-то вливается в их беседы, но как только я стал отдалятся от своего приятеля и перестал посещать с ним его "элитное" общество, а приходил на открытые встречи, разного рода мероприятия, на которых присутствовали люди совсем другого полёта, не то что гости Глафиры Андреевны, то стал замечать, как легко складываются разговоры о вещах, которые в "элитном" обществе моего друга, попусту игнорировали.

На этой встречи я встретил Лидию. Она была приятным собеседником и хорошим человеком, но не более. Она говорила правильные вещи, была красива и образована. Любые наши конфликты она разрешала легко и быстро, да так, что конфликтующие выходили чуть ли не друзьями. Она производила впечатление прекрасного человека, но эта картинка не пользовалась успехом. Да красива, да умна, да она умела поддержать беседу, да она была добра к остальным, но она была одна. Поэтому у неё были всегда такие одинокие глаза, пусть и улыбалась она по-доброму. Я всегда смотрел на неё и чувствовал жалость к этой одинокой душе. В семье у них было три мальчика и одна девочка, она была старшей. Всё внимание уделяли её братьям, а её саму отдали на воспитание к тётке в девять лет. Она жила без знания того, какова на вкус и цвет эта родительская любовь и всегда хотела узнать. Тётка же её была черствой женщиной, хоть и Лидия говорила про неё приятные вещи, та в это время не упускала возможности пустить в её адрес мерзкие шуточки и высказывания. Иной раз я хотел обругать эту ведьму, но знал, что если я это сделаю, то Лидии не поздоровится, да и сама девушка обидеться на меня. Я поверить не мог, как в человеке может уместится столько любви к людям, как в ней. Тетка бранила её за каждую оплошность будь это разбитая чашка или некрасиво написанная буква. Когда я узнавал Лидию всё ближе и ближе, я всё больше жалел её и хотел утешить, я хотел забрать её от этой гнилой женщины подальше, я хотел, чтобы Лидия смеялась, а не только улыбалась. Для меня она была ребёнком, что не получил любви родителей и теперь дарит свои гроши остальным, для которых эта любовь даром не сдалась.