Веди меня, ветер!

Либо комната с заколоченными окнами, либо кухня. И я решила обосноваться на кухне. Осталось только забрать свои вещи. Судя по тому, что я их нигде не видела, они в комнате Риагана. Я набрала в грудь побольше воздуха для смелости и постучала в дверь.

Скрипнули несколько раз половицы в комнате, дверь распахнулась и фигура Риагана заполнила проем.

– Мне нужны мои вещи!

– Вот они. Входи, – он посторонился и я увидела вполне жилую комнату. Широкая кровать, укрытая шкурами и одеялами примыкала изголовьем к стене.

Возле нее стояла табуретка, на которой красовалась свеча в низком подсвечнике. Мешки и сумки были свалены большой кучей в одном из углов. Я принялась выбирать свои.

– Подожди, что ты делаешь? Ты собираешься унести их?

– Да.

– Оставайся спать здесь. Это самая теплая комната в доме. Я нашел этот дом только осенью и не успел восстановить полностью.

– Здесь? То есть с тобой, – я насмешливо приподняла бровь.

– Я уступлю тебе кровать, а себе сделаю лежак из шкур и одеял вот тут в углу.

Позже обустроимся более удобно.

– Ни за что не останусь с тобой в одной комнате.

– Яра, не глупи. Перестань упрямиться и подумай головой.

– То есть, я, по-твоему еще и дура? – я взорвалась. Я носилась по комнате, как злобная фурия. Я рывками хватала свои тюки и бросала их через весь коридор в кухню. – Притащил в эту дыру, обманул, и еще хочешь чего-то большего? Может мне еще и в постель с тобой лечь? Ах, нет! Если ты захочешь, ты меня спрашивать не станешь! Заставишь.

Или обманешь опять! Это твои методы!

Я распалялась все больше, стараясь не замечать, как он напрягся, словно его ударили. А затем он тоже стал хватать мои мешки и вышвыривать их из комнаты.

– Что ты делаешь? – я взвизгнула, когда первый мешок пролетел мимо меня в коридор.

– Помогаю тебе! Ты можешь думать обо мне все, что угодно, но я не насильник. У меня была масса возможностей причинить тебе вред, однако, ты до сих пор цела и невредима. Не хочешь делить со мной комнату, пожалуйста.

– Нет, подожди! Не надо! Там же посуда! – завопила я, когда он поднял последний мешок, помеченный красной завязкой, и собрался швырнуть и его тоже.

Он молча сунул мне жалобно брякнувший мешок в руки и выставил за порог. За моей спиной оглушительно хлопнула дверь.

Я рванулась в кухню, глотая слезы. Дверь в его комнату снова открылась и в меня полетели сначала одеяла, затем шкуры. Последней вылетела подушка, шлепнувшись мне об колени.