Веди меня, ветер!

В темноте палатки низкий грудной звук его голоса лился как густой тягучий терпкий разнотравный мед. Интонации были пронизаны легкими нотками тоски. Я слушала и по моей коже ползли мурашки. Вот бы кто-нибудь и обо мне рассказывал с таким восхищением, как этот парень о своем доме.

Он соскучился по родным местам. Я чувствовала и понимала. Конечно, поляна Большого Совета кого угодно заставит скучать по тишине и уединению родного дома. Завтра он отправится домой. Туда, где ему хорошо. Ведь не может быть плохо в том месте, о котором рассказывают с таким жаром.

Я завидовала. Жаль, что я не могу больше так рассказывать о своем собственном доме. Там для меня все сломалось. И в какой-то момент надломилась и я. Устала держать в себе и скрывать тоску. Завтра мы разъедемся в разные стороны и, вероятно, никогда больше не встретимся. Вываливая моему «чудищу из темноты» свою историю, я жаловалась. Изливала свою боль. И мне стало легче. Потому что он не утешал, а просто дал выговориться. Он не повторял избитых фраз о том, что нужно просто переждать и потерпеть.

Это я и сама знала. Но знать умом и чувствовать сердцем – это совсем разные вещи. Я понимала, что моя одержимость Миканом – остатки детской мечты, но я ничего не могла с собой поделать. Сердце не хотело отпускать эту мечту. Она вросла глубоко и никак не получалось выдрать ее с корнем.

Мой ночной собеседник терпеливо слушал. Не выказывал раздражения или нетерпения. Наоборот. Он сочувствовал. И мне казалось, что меня понимают.

Он рассказал мне, что и сам был недавно в похожей ситуации. Он крепко повздорил с одним из соплеменников из-за девушки. Она выбрала другого. История – зеркальное отражение моей собственной.

Мы проболтали почти половину ночи. Еще дважды мы затихали, пережидая стихийное бедствие под названием «мой старший брат». Ночной незнакомец закрыл полог и в палатке стало тепло. Приятной шелковистой массой ощущался под спиной мех подстилки. Уютно пахла какая-то неизвестная мне травка, наполняя пространство палатки пряным тонким ароматом.

Собеседник больше не казался мне чудищем из пещеры. Просто человек, разделивший со мной одну из непростых для нас обоих ночей. Просто человек, скрасивший мое одиночество и тоску на несколько часов. И я была ему благодарна.

Проснулась я в своей собственной палатке. Широкая спина еще похрапывающего брата закрывала меня от выхода. Как я оказалась в палатке? Я не помнила, как пришла. Я, кажется, уснула.