Узоры на ковре

Грида почти слышала, как он урчал от удовольствия и опалял её грудь всё усиливающимся жаром, словно мокрый горчичник.

Второй, чуть более тёмный, искрящийся мелкими багровыми искрами, ещё колыхался от Гриды на расстоянии, однако своим вытянувшимся туманным отростком уже касался её тела. Жжение в районе солнечного сплетения пока было небольшим, еле заметным, однако оно явно усиливалось. Отказываться от эмоционального лакомства, предложенного Гридой, никто не собирался.

Ожоги сразу отрезвили. Боль вообще быстро приводит в себя.

Умирать резко расхотелось. Ещё несколько мгновений Грида собиралась с мыслями и вдруг с удивлением почувствовала, что эта удушающая тяга к Кейту сходит на нет. Эта всё сносящая на своём пути любовь, которая недавно гнала её к чужому зеркалу, быстро исчезает и растворяется.

Просто повезло. Как вовремя эти туманные жители Зазеркалья подъели с неё первые поверхностные эмоции! Хм, а вот боль от предательства всё же остаётся.

Грида вдруг ясно осознала, что Кейт гад и особь, недостойная ни любви, ни дружбы.

Голова ещё кружилась, волны эмоций быстро стихали, однако вслед за ними пришла всё усиливающаяся апатия. Парочка алеющих сущностей торопилась вытянуть из своей случайной кормушки всё, что можно, выкачивая из неё все эмоции полностью.

Как она вернулась в свою комнату, Грида просто не помнила.

Наверное, окончательно из Зазеркалья её вытащила мысль о бабушке. Иначе потерявшая контроль внучка просто закончила бы своё существование прямо в сумеречном коридоре Зазеркалья в виде выпотрошенной от чувств и желаний оболочки.

Когда девушка смогла осознавать действительность, то обнаружила себя в своей комнате, свернувшейся калачиком на кровати.

– Ну надо же, у меня хватило сил вернуться…

Обитателей Зазеркалья с их убийственно благотворным воздействием на взбесившиеся эмоции рядом уже не было, поэтому внутри у Гриды снова всё ныло от боли и стыда.

– Боже, какой доверчивой дурой я была! – из груди вырвался протяжный стон, похожий на вой.

Боль от предательства тесно переплеталась со жгучим стыдом от собственной наивности и слепоты. Слава Всеблагому, хоть та безумная любовь оказалась наведённой и не вернулась. Видимо, её дружно и без следа сожрали в первую очередь. А вот стыд, обида и душевная боль были своими собственными.