Узоры на ковре

Её тело вдруг взбунтовалось и затолкало уже несопротивляющийся и сдавший позиции разум куда-то далеко в подсознание.

Мысли исчезли. Осталась только непоколебимая уверенность, что отдаться здесь и сейчас этому мужчине будет самым верным поступком в её жизни. Что соединиться с этим мужчиной безумно важно и совершенно необходимо. Что в этот момент нет ничего более правильного в этом мире, чем стать единым с ним существом, пусть и на короткое время. Пламя в её крови просто кричало об этом, оно бурлило и сжигало её тело изнутри!

Ладони Кейта уже нырнули под юбку и гладили её бёдра, заставляя кожу трепетать.

Тело девушки млело от всё более откровенных прикосновений, а потом вообще взяло управление над девушкой в свои руки. Ладони Гриды сами собой, без её сознательного участия, нырнули Кейту под рубашку и начали скользить по его гладкой горячей коже, по которой чувствовались твёрдые мускулы.

Ткань платья поползла вверх. Это Кейт стягивал с неё последнюю преграду между ними.

Тело девушки с готовностью вскинуло вверх руки, чтобы освободиться от одежды, которая безумно мешала объединиться с Кейтом в единое целое.

Прохлада ночи коснулась обнажённой кожи. Грида услышала протяжный стон восторга и с большим запозданием догадалась, что стонет она сама.

Дальнейшее происходило словно в горячечном тумане. Пламя в её крови жгло и требовало выхода. Её вырвавшаяся на поверхность женская сущность наслаждалась единением и ощущением полноты.

Когда ураган страсти стих и остатки разума выползли на поверхность, Грида обнаружила себя полностью обнажённой и лежащей в объятиях также совершенно обнажённого Кейта.

– О Всеблагой, что же я наделала? Я же обещала бабушке! – подумала она в тот момент, однако мысли были все какие-то вязкие, округлые и неповоротливые. Не удавалось даже толком удивиться. В объятиях Кейта было так сладко и правильно. Ладони скользили по гладкой коже обнимающего её мужчины, исследовали новые незнакомые территории, даря ощущение истинного наслаждения.

– Да что там теперь-то раскаиваться, – послало проснувшемуся разуму волну удовлетворения сытое и довольное тело. Оно радостно звенело, отодвигая в сторону мысли и явно предлагая подумать об обещаниях и морали потом.

– Потом, буду думать потом, – согласился разум и снова утонул в булькающих эмоциях.

Это любовное безумие длилось почти до рассвета.