Возвращение в неизвестное. Книга 3. Заключительная

Кроме этого Нирус воодушевился идеей, которую подкинул ему Глен: сделать племяннику индивидуальный амулет для стабилизации интуитивного вихря, чтобы ментальные и эмоциональные волны не сбивали движение этого очень важного, постоянно присутствующего, элемента кокона Санда.

Ректор безвылазно провёл в артефактной лаборатории пару вечеров, нащупал нужное сочетание камней и определил место на теле для этого артефакта. Осталось дело за малым – превратить это сочетание камней в какое-то не бросающееся в глаза украшение.

После долгих раздумий Нирус решил сделать серьгу, хоть и лучшим местом на теле для такого артефакта оказался лоб. Но не делать же мужчине фероньерку!

Поэтому и пришлось остановиться мыслями на украшении в мочке уха. Пусть ухо менее подходящее место для такого артефакта, но выбора особого нет. Серьга всё равно сделает интуитивный вихрь намного стабильнее.

А вот само украшение Нирус собирался сделать уже у себя дома, без чужих глаз.

* * *

Через два дня после Эли в качестве нового преподавателя прибыл Глен, которому сразу для проживания выделили покои в преподавательском корпусе. Звали его теперь Соглен Рохет. Эта родовитая семья оказалась многочисленной и плодовитой, имела множество ветвей, поэтому эта фамилия была на слуху и вряд ли вызвала бы какие-то подозрения у окружающих.

Перед поездкой в академию маг вырастил усы и что-то вроде бакенбардов, полностью изменивших форму его лица.

Друзья веселились и хихикали по поводу его нового странноватого вида, но не могли не признать, что от этих вроде бы несложных манипуляций он сразу поменялся внешне, и узнать его стало существенно тяжелее.

Свои ценные рюкзаки Глен запер в потайной комнате в подвале дома Нируса. Практически положил в сейф до лучших времён.

О появлении Глена в академии Эля узнала от Маши.

– Говорят, у нас, наконец, занятия по обезболиванию будут. Новый преподаватель приехал.

– А ты его видела уже?

– Видела.

– Ну и как он тебе? – Эле было любопытно, какими глазами Маша увидела Глена.

– Да нормально. Вроде не злой. Только старый.

– Ну да, ну да, – с усмешкой подумала Эля. – А чего я ожидала? Сорок – сорок пять лет для восемнадцатилетних глубокая старость. Да и сама я никак не привыкну к тому, что мои сокурсники не дети. Всё тянет их по головке погладить.

Павел остался жить в городе в особняке Нируса.