Возвращение в неизвестное. Книга 3. Заключительная

Да и свод магических законов будет требовать специального ордера.

Будем пока пользоваться тем, что я могу безнаказанно считать с памяти события.

Глен поднял глаза на молчавшего Коршеня:

– А что говорит твоя интуиция?

– Поговорить с парнем надо, да. Где был, что сам думает о своей болезни. Я бы и с теми парнями ещё раз поговорил.

И Коршень снова замолчал.

Глена немного раздражало то, что из-за навешанных на друге защитных амулетов он не может толком рассмотреть его кокон и отследить в каком состоянии находится интуитивный вихрь.

– Что ещё? – спросил маг.

– Я бы Элю сюда позвал, – как-то невольно вырвалось у Коршеня.

Друзья захрюкали, как шкодливые подростки, подавляя смешки.

Коршень сверкнул на них глазами, и они сразу прекратили веселиться.

Да, он очень скучал по Эле. Вот и сейчас в воображении он вдруг ясно увидел, как она входит в кабинет, услышал её голос, и бессознательно озвучил эту свою пролетевшую в его сознании мысль.

* * *

За эту неделю, проведённую им в академии под именем Санда Инсета, он весьма сдружился со своим «дядей» Нирусом.

Юный вид Коршеня не скрывал от Нируса того, что перед ним опытный много повидавший боец, которому внимательность, наблюдательность и осторожность не раз спасали жизнь. К тому же, Глен сказал, что Санд интуит. Это делало слова и замечания новоявленного племянника ещё весомее.

Со своей стороны Коршень, как бывший глава отряда наёмников, прекрасно понимал, что управлять этим большим караваном под названием «Магическая академия» и держать в подчинении сотни магически одарённых людей очень сложно.

Так что отношения у новоиспечённых дяди с племянником сложились сначала просто уважительные, а потом, когда они провели бок о бок много часов и обговорили много рабочих и нерабочих тем, и вовсе доверительные.

С ним Коршень всё больше привыкал к своему настоящему имени Санд, потому что даже наедине Нирус только Сандом его и называл.

Коршень менялся и не только физически. После переходов менялись его мысли, ориентиры, ценности. Кличка медленно, но верно уходила и становилась всего лишь воспоминанием.

Оба прекрасно понимали, что это фиктивное объявленное обществу родство ни к чему их не обязывает, а когда ситуация переменится, спокойно можно будет разъехаться в разные стороны и встречаться только по большим праздникам. И то, если захочется.