Тайны египетских гробниц

Саид злился и беспрестанно гортанно что-то лопотал на родном языке.

Первая не выдержала Эльза.

– Мы что, рабы?! – обрушилась она на Саида. – Пора в отель ехать, на улице уже ночь, наверное.

На удивление членов группы Саид промолчал и озабоченно взглянул на часы.

– Ладно, инструменты здесь оставляйте и поднимайтесь наверх, завтра доделаете.

Друзей Сибиллы уговаривать не пришлось: подхватив рюкзаки, они ринулись к колодцу и, держась за веревку, начали поспешно карабкаться по ступеням вверх.

Когда они выбрались наружу, то увидели темное звездное небо и тоненький серпик луны.

Водитель в ожидании пассажиров дремал на своем сиденье и, увидев в свете фар перемазанных туристов, вытаращил глаза и что-то крикнул на арабском языке Саиду. Тот сердито отмахнулся и полез в салон.

Все ехали молча, мужчины дремали, и только Диана с Эльзой тихонько перешептывались.

– Завтра никуда не поеду, пусть меня хоть на части режут, у меня все тело болит, до спины дотронуться нельзя, там уже кровавые раны, наверное, – горячилась Эльза.

 – И хорошенько поговорю с Сибиллой, что она там себе напридумывала. Деньги за поездку мы с Борькой ей отдадим, а ездить на себе не позволим. Шляться по всяким могильникам, неизвестно какую там заразу можно подцепить.

Диана вторила ей:

– Я тоже на это не подписывалась. Нужно завтра с Сибиллой объясниться, пусть ясно скажет, что хочет от нас. Я тоже готова возместить ей все расходы и полечу домой.

В отель бедолаги приехали уже далеко за полночь, у всех хватило сил лишь на то, чтобы смыть с себя грязь и рухнуть в постель.

Глава 16. Ловушка

Утром не выспавшиеся, хмурые участники вчерашней экскурсии собрались в холле перед номером Сибиллы. Целительница еще спала, поэтому ее друзья, напоминая рассерженный пчелиный рой, выражали свое недовольство сердитым полушепотом.

– У меня все тело болит! – возмущался Борис Марецкий. Его холеное красивое лицо артиста «героя-любовника» было помятым и измученным. А выразительные синие глаза в обрамлении иссиня-черных ресниц горели негодованием.

 – Нет, – возмущенно пожимал он плечами, – со мной на съемках такого не позволяют, а тут какой-то урод, какой-то недоносок командует мной, словно я его раб! – распалялся он.

Лука Звонарев гневно пыхтел. Его подбородок оскорбленно дрожал.

– Я известный политик, да меня даже Борис Корзинкин, – вспомнил он со слезами на глазах своего оппонента, лютого врага, – так не унижал, как этот Саид.