Воздушный замок с видом на пропасть

 – Тем более что господин Извеков произвел на нее впечатление необыкновенно скупого человека. Массивное, оббитое мягчайшей вишневой кожей кресло возвышалось, словно трон у стола и выбивалось из общего стиля утонченной старины. Здесь даже шторы из тяжелого шелка, с кистями являлись произведением искусства и были, специально заказаны по эскизам каталога девятнадцатого века. А у бывшей хозяйки дома Надежды Барятьевой, как и на кухне, окна закрывали жалюзи: серебристые с изящным рисунком, напоминающим веточки японской сакуры.

Спальни женщины выбрали наверху, внизу, несмотря на решетки, ночевать было страшновато.

– Мужичка бы нам хоть одного, – ворчала Зинаида. Ее непослушный, рыжеватый хохолок трепыхался от возмущения. – В таком огромном домище и одни, ну вы даете Александра. Тем более, здесь уже кого-то пришибли, душой чую.

Они находились в кабинете погибшей хозяйки особняка. Портрет худенькой, жизнерадостной женщины с развевающимися светлыми волосами висел на стене. Угол фотографии был перепоясан черной, шелковой лентой.

Маленькая, кругленькая, словно пончик Зина с ногами забралась на оттоманку и с благодушным выражением лица, вязала свитер. Рядом с ней калачиком свернулась болонка и безмятежно похрапывала.

Александра устроилась за столом с ноутбуком и скрупулёзно выискивала информацию о супругах Барятьевых.

– Все-таки не верится, что жена артиста покончила с собой, – пробормотала Александра. – Странная какая—то смерть, неожиданная.

– Смерть всегда странная и неожиданная, – откликнулась Зинаида.

– А я ведь знала хозяйку дома, – кивнула Александра на портрет.

– Да, ну, – глаза Зины загорелись любопытством. – Расскажите.

Александра глубоко вздохнула.

– Собственно говоря, близко мы не были знакомы, но когда гуляли с собаками, общались.

Зинаида лукаво прищурилась.

– Тогда выходит я тоже ее знала, мы с ней частенько разговаривали, когда я Альму выгуливала.

– Мне она показалась несчастливой женщиной, у меня даже возникло желание ей помочь, – словно оправдываясь, виновато произнесла Александра.

Удивленно взглянув на хозяйку поверх очков, Зина пробурчала.

– Да, уж, счастливой ее назвать было трудно. Но мне думается, она сама виновата, прислугу распустила, мужа тоже.

– Чем же она виновата? У человека просто был мягкий характер.

– Не виновата, – завелась Зина, – а результат-то какой, сама повесилась, муж умер.

– Может, ее повесили, – усмехнулась Александра.