Воздушный замок с видом на пропасть

Это мой будущий муж, я знаю!

Сима насмешливо растянула губы.

– Совсем с ума сошла, привиделось ей. А ну я, дай погадаю, уйди.

Еще не придя в себя от шока, Надя в полуобморочном состоянии медленно выбралась из-за стола, и Сима мгновенно заняла ее место перед зеркалом.

– Только ты, пожалуйста, не начинай пока я не уйду, – жалобно пролепетала Надя.

– Хорошо, – не глядя, буркнула Серафима, ей не терпелось повторить эксперимент подруги.

Силы вернулись к Наденьке, и она, словно испуганный воробышек вылетела из комнаты.

Серафима старательно вглядывалась в зеркальную поверхность, но так ничего и не увидела. Отставив зеркало, Сима позвала подругу.

– Ну, что, видела? – спросила Наденька.

Подруга нахмурилась.

– Ничего я не видела. Да и ты не видела, ты все придумала.

– Не веришь? – обиделась Надя. – А я, правда, видела. У тебя просто чувства не такие тонкие, как у меня.

Серафима надулась.

–Мои-то чувства как раз нормальные, а вот ты истеричка, твоя мать говорит, у тебя руки потеют, потому что ты нервная.

Вот тебе и мерещится всякая чушь, тоже мне жених ей привиделся, психическая, – крикнула она и побежала в прихожую. Сорвав с вешалки старое пальтецо, она всунула ноги в валенки и кинулась к выходу.

Глава 4. Завидный жених

1986 год. Москва.

Несмотря на свирепствующую метель, самолет из Италии благополучно приземлился в Шереметьево. Натянув капюшон куртки на голову, Альберт проворно сбежал с трапа. Он только что вернулся из заграничных гастролей.

Мать жила отдельно от сына, она не любила родовой особняк, и сколько сын не уговаривал переехать к нему, не соглашалась.

– Зря ты туда сынок перебрался, – с затаенным страхом крестилась она. – Нехорошая аура у него, смертью от него за версту несет.

Сын снисходительно посмеивался, но особенно не настаивал на ее переезде, все—таки ему без матери было жить вольготнее.

– Не верю я во все эти сказки, к тому же священник все уголки и закутки дома освятил, все вокруг святой водой окропил и с ладаном прошелся везде.

Белла Борисовна печально вздыхала и качала головой.

– Все равно ты меня не убедишь. Слишком много нехорошего связано с этим домом, нельзя в нем жить, тем более тебе его под музей дали, живи здесь.

Муж матери Загоруйко Казимир Иванович, моложавый мужчина с военной выправкой подхватывал.

– Я еще понимаю, сделать музей или театр, а вот жить – там не стоит.

– Зря отказываетесь, – упорствовал Альберт, – дом прекрасный. Небольшой, но славный двор.