Принцесса Больничного двора 3

Глотая слюну и еле сдерживая себя, чтобы тут же не наброситься на еду, Маня разложила на столе продукты и только взялась за нож, чтобы порезать сыр, как её окликнул строгий голос Историка.

– Маня, запомни! Нельзя готовить пищу в плохом настроении, ибо тогда в нее могут попасть негативные эмоции. А испорченная пища, – многозначительно постучал он себя по животу, – будет разрушать пищеварительную систему тех людей, которые будут ее есть. Поняла? – многозначительно посмотрел он на неё.

– Не буду я вам ничего разрушать, – успокоила его девочка. – У меня очень хорошее настроение и этих ваших… негативных эмоций совсем нет, точно вам говорю, – успокоила она старичка, принимаясь за сыр. – Ведь мы, наконец, хоть что-то поедим! – и она положила кусочек сыра себе в рот. – Эрик! Ты ещё долго будешь там возиться? – окликнула она своего друга.

– Иду уже, иду, – раздался из-за двери невозмутимый голос мальчика. А вскоре появился и он сам: свежеумытый и тоже обмотанный полотенцем.

– Ну, наконец-то! Давайте все к столу, пока я тут у вас на глазах не умерла от голода.

– Не забывайте, друзья, – не спеша садясь за стол, важно изрёк господин Свениций, – что прежде, чем приступить к еде, нужно обязательно успокоиться. Потому что если вы нервничаете, то вряд ли почувствуете вкус пищи. И помните, что обильное питание приводит к увеличению веса и к сбоям в работе эндокринной системы, – назидательно добавил он.

– Какой-какой системы? – набивая рот, – переспросила Маня. Историк хотел было ответить, но потом махнул рукой. – Ты всё равно не поймёшь.

– Вот именно, – неожиданно поддержал его Эрик и в первый раз взглянул на Историка. – Я ведь тоже ей не раз говорил: они там, ну, в их мире, все такие, – презрительно скривил он губы и ядовито уточнил: – Невежественные.

– Знаете что! – хотела возмутиться Маня, но потом взглянула на еду и опять взялась за ложку.

Глава 6

В которой Историк рассказывает о подземном мире

– Да! – услышав её реплику, отодвинул от себя миску Свениций. – Радуюсь! – торжественно заявил он и, встав с места, гордо запрокинул свою голову со всклокоченными в разные стороны волосами.