Не бойся желать

Вот увидишь, однажды у тебя будет своя семья!

– Да, но ты так надеялась получить хорошие новости.

– Лично мне кажется, что это хорошие новости. Я считаю, нам нужно отпраздновать твой выход из больницы, правда? Папа будет настаивать, – добавила она, двигая бровями, – видимо, фотографам нынче хорошо платят.

Лекси коснулась руки матери и сглотнула. Из-за тревоги и дурных предчувствий и без того паршивый день стал совсем тяжелым.

– Он уже приехал, ма? Я весь день клевала носом, и теперь боюсь, что проспала и не заметила, как он приходил.

Мать заглянула ей в лицо и широко улыбнулась. Взяв Лекси за руки, она ответила:

– Да, он приехал. Он сейчас на парковке. И он очень изменился. Хочет наверстать упущенное. Почему, ты думаешь, он заплатил за твое лечение в этой миленькой частной больнице, как только все узнал? Вот увидишь, все будет прекрасно.

Сердце Лекси сильно забилось.

– А что, если он меня не узнает? Ведь мне было всего десять, когда он видел меня последний раз, восемнадцать лет прошло.

Мама покачала головой:

– Не говори глупостей. Конечно же, он узнает тебя. У него, наверное, множество альбомов с твоими фотографиями, которые я ему посылала все эти годы. – Она крепко обняла Лекси и прижалась щекой к ее щеке. – Твой отец сказал, что он очень гордится тем, чего ты добилась в жизни, и сегодня за ужином ты сможешь рассказать ему о том, какие блестящие книги пишешь.

Мама потрепала Лекси по волосам, схватила сумку и пошла в туалет.

– А мне пора подготовиться. Сейчас вернусь.

Марк Белмонт ударил по кнопкам лифта, не дождался никакого движения, выругался и направился к лестнице.

Он понимал, что всего считаные секунды назад он попрощался с маминой подругой, поблагодарив ее за дежурство в этой отвратительной больничной палате. Он плакал, но слезы не помогли ему успокоиться и взять себя в руки. Теперь он был один, и ему предстояло понять, что же произошло за последние несколько часов.

Срочно позвонили из больницы.

Было по-прежнему трудно принять правду. Его мать, его красивая, талантливая, уверенная в себе мать обратилась к одному лондонскому пластическому хирургу, ничего не сказав членам семьи.

Марк поднимался по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Он был подавлен, чувствовал, что проиграл.

Он не мог поверить происходящему.