Вечер, полный сюрпризов

Сейчас все будет зависеть от того, насколько долго он сможет очаровывать дам-искусствоведов, чтобы те не заметили, что художница несет полную чепуху. Время покажет.

– Лимонные бисквиты! О, как вы догадались. Самые мои любимые. Вы просто гений, а я даже не знаю вашего имени. Как неловко. Мой сын никогда не готовит лимонных бисквитов, как бы я ни просила.

Лотти улыбнулась и положила на тарелку три пирожных сразу:

– Лотти Роузмаунт. Мне сказали, что ваш агент сделал специальный заказ, мисс Форрестер.

– Вот еще одна причина моей любви к Салли. И пожалуйста, называйте меня Адель.

Художница полезла в сумку и вытащила красивый вышитый носовой платок, уже мокрый. Вытерла глаза, несколько раз поморгала.

– Поверите ли? Я ждала эту выставку восемь лет, а накануне простыла. Мне уже лучше, но голова болит! Словно ее набили ватой. Извините, дорогая. Пора принять таблетки от простуды, которую я подхватила утром. Они просто поставили меня на ноги.

Адель бросила таблетку в рот и запила огромным глотком шампанского, вытерла губы.

– Очень вкусно.

Лотти быстро взглянула на коробочку от лекарств, которую та оставила на столе:

– Э, Адель, таблетки. Вы уверены, что их можно принимать в таком количестве, да еще с алкоголем?

– Один раз в день? Да? Так они быстрее подействуют. – Адель положила руку с прекрасным маникюром на руку Лотти и сжала ее. – И поддержат меня в течение всего вечера, дорогуша. Я готова рискнуть. Я так долго ждала этого вечера и не хочу пропустить ни одного мгновения.

Она заулыбалась, осветив всю комнату:

– А… Это мой сын. И положите мне еще этих симпатичных кусочков. Пока он не утащил меня и не напомнил, что пора ложиться спать.

Адель с совершенно немыслимой гримасой подмигнула и быстро захлопала ресницами.

– Девушка всегда может позволить себе лишний кусок пиццы. Не так ли? А, Роб. Как всегда вовремя. Помоги своей старенькой мамочке, подержи бокал, пока я буду пробовать пирожные, хорошо, детка? Они так замечательно выглядят.

Лотти вздохнула и перевела взгляд с рук Адели на лицо Роба, мужчину, который сидел с ней на скамейке, слушал ее детский лепет по поводу картин и ничем не выдал своего близкого знакомства с Адель Форрестер. Эта милая женщина явно удивительно талантлива.

И доводится ему матерью.

Ну как назвать такого человека, как Роб? Уж конечно, не деткой.

И он еще обвинял ее в нечестности!

О, Адель.