Единственная Джун

Это и праздник, и траур в одном лице, и к такому сочетанию я, наверное, никогда не привыкну.

Взрослые собрались на патио, беседуя под цветущими деревьями. Они попивают чай, капучино, а также поедают печенье и маффины, которые я испек, пока Джун со своими одноклассниками носилась под поливочными аппаратами на заднем дворе. Йоши прячется от солнца под столиком, а Тео и его новая подружка, которой оказалась Моника Портер, уютно устроились на садовых качелях, лениво болтая ногами. Их смех долетает до меня сквозь москитную дверь.

– Ты должен пойти в этом году, Брант, – подходя ко мне со спины, говорит миссис Бейли, неся в руках поднос овощей и соусов. – Келли очень хочет, чтобы ты поехал.

Я прикусываю нижнюю губу:

– Сегодня день рождения Джун. Я не хочу быть грустным и подавленным в ее день рождения.

– В этот день всегда будет ее день рождения. Рано или поздно тебе придется пойти, верно?

Я тяжело вздыхаю и одергиваю кружевные шторы. Тетя Келли приезжает каждый год первого июня, надеясь, что я наконец пойду с ней и навещу могилу матери.

Не то чтобы я не хотел…

Ну… может быть, дело в том, что я как раз не хочу этого.

Я бы предпочел быть здесь, с Джун, праздновать еще один год ее жизни, вместо того чтобы погрязнуть в жизни, которую я потерял.

Я поворачиваюсь, прислоняюсь к одному из стульев, украшенных розовыми и белыми помпонами из папиросной бумаги и блестящими ленточками. Со вкусом подобранный декор в балетной тематике украшает весь первый этаж, и это выглядит как вечеринка мечты для маленькой девочки.

Миссис Бейли ставит поднос с едой рядом со мной на стол, тяжело вздыхая. Она смотрит на меня тем самым взглядом, который, знаю по опыту, предшествует мудрому совету, который я, вероятно, не оценю.

– Я знаю, что ты боишься идти, милый. Я знаю, что это тяжело. Но я никогда не забуду, что ты сказал Джун несколько лет назад перед ее самым первым выступлением… – На ее льняных волосах проступают серебряные нити под ярким освещением, напоминая мне, что она стареет.

Я становлюсь старше.

В апреле этого года мне исполнилось пятнадцать, и сейчас я оканчиваю первый год старшей школы. У меня стала пробиваться щетина. Голос превратился из юношеского и скрипучего в почти мужской. Глубокий баритон сформировался почти за год. Весь этот переход был довольно дискомфортным.

Почесывая вечно зудящую щетину, я поднимаю взгляд на миссис Бэйли, ожидая, что она скажет.

Она улыбается.