Единственная Джун

Но не сегодня… Я слишком больна.

– Я хочу показать тебе кое-что, – говорит Брант, его темно-каштановые волосы волнами падают на глаза. Он с улыбкой убирает их назад. – Ты готова?

– Я… я так не думаю. – У меня во рту пересохло, как будто я подавилась ватными шариками. Я моргаю, всматриваясь сквозь лихорадочную дымку так, чтобы рассмотреть маленькую темную родинку под его нижней губой. Она растягивается, когда он улыбается. – Мне, наверное, нужен доктор. У меня зубы стучат.

– Я знаю, что тебе поможет.

– Куда мы идем? – Любопытство вытаскивает мое обессиленное и мокрое от пота тело из мягкого покоя моей кровати. Брант обхватывает меня рукой, поднимая на ватные ноги. – Это далеко?

– Не слишком далеко. Всего лишь выше радуги.

Я крепко сжимаю его руку для опоры:

– А?

– Давай.

Виски пульсируют в такт биению сердца.

Я держусь за руку Бранта обеими руками, когда приступ кашля сгибает меня пополам.

– Кажется, у меня грипп, Брант. Или мононуклеоз[24 - Мононуклеоз – острая инфекционная болезнь, характеризующаяся лихорадкой, увеличением всех групп лимфатических узлов.

– Это пневмония. С тобой все будет в порядке.

– Пневмония? Дедушка умер от пневмонии, – говорю я ему, от охватывающего меня чувства паники в висках начинает пульсировать еще сильнее.

Брант поддерживает меня в вертикальном положении, от него пахнет мылом Ivory и мятной жвачкой. Иногда эти запахи смешиваются с ароматом трав, так как он всегда готовит на кухне. Базилик, тимьян, шалфей.

– Но ты не умрешь, – говорит он. – А теперь открой глаза.

– Мои глаза уже… – Мои слова обрываются, когда передо мной появляется огромный за?мок, высокий и величественный, построенный из розовых кирпичей и лимонных леденцов. Он стоит среди парящих облаков и разноцветных звезд. У меня перехватывает дыхание.

– Где мы?

– Я же сказал тебе, Джунбаг, – отвечает Брант, отпуская меня и шагая вперед.

– Это все нереально. Это же просто песня.

Теперь он в смокинге цвета яиц малиновки, из которых вылупились птенцы у нашей входной двери прошлой весной. Их гнездо было свито на пасхальном венке, который мама сделала из соломы и веточек.

Как раз когда эта мысль приходит мне в голову, три птенца малиновки пролетают мимо меня, и, клянусь, они машут мне своими трепещущими крылышками.

От этой лихорадки у меня уже галлюцинации.