Цвет белоскала

Как можно обвинять близких в ошибках и делить с ними что-то? И главное, за что они так сильно ненавидят оборотней? Вопросов было столько, что однажды Хэйз просто перестала их задавать, решив, что люди ей не симпатичны и не понятны. Только это не избавило её внутри от тяги к ним и необъяснимого ощущения родства.

– Уходите! – снова зычно повторила Хэйз. – Тогда никто не умрёт!

В ответ раздался сиплый смех с надрывом. Ему начал вторить другой, басовитый. Потом кто-то ещё из людей захлебнулся смешком. А после уже все они хохотали, глядя на обезумевшую от ужаса Хэйз.

Воздух дрожал от странных звуков, оглушал и подталкивал к бегству. Девушка смотрела и не видела ни единого лица: они сливались в красновато-синюшную массу, раскачивающуюся словно лодка на волнах. Это было наваждение наяву!

– Лови её! – чей-то голос вырвал Хэйз из забытья. – Шкуру, шкуру с неё драть!

– Шкуру, шкуру! – подхватила толпа.

Хэйз столкнулась взглядом человеком крикнувшим это. Теперь он обрёл очертания и оказался стариком с обмороженным лицом, укутанным в тряпки с головы до ног.

В его душе была ненависть. Волчица ощущала, как она пульсирует в его венах, разливаясь по телу. Казалось, над толпой постепенно сгущается туча злости и раздражения.

– Хватай! Окружай!

– Живее! Уйдёт!

– Заходи сбоку!

Перехватив меч, Хэйз с шумом выдохнула морозный воздух. В руку по призыву стремительно вливалась Сила. Это был день, когда волчица намеревалась оросить снег кровью. Ради любимого чёрного волка она была готова на всё.

Толпа бросилась к Хэйз. Бежали недружно, но стремительно, намереваясь окружить. Девушке показалось, что ими движёт что-то невидимое, направляя к ней. Необъяснимая слаженность в действиях пугала.

Понимая, что ей нужно лишь продержаться немного, пока Риэн не окажется на свободе, Хэйз начала отступать. Делала это неторопливо, раззадоривая движениями толпу и посылая в их адрес проклятия.

Первые удары подтвердили догадки – эти люди точно не были ловцами. Кто-то пытался ткнуть вилами в бок Хэйз, другие хаотично размахивали факелами.

Всё было очень неумело, но численное превосходство заставляло девушку нервничать.

Лица снова смешались, образовав нескончаемый хоровод искаженных ненавистью ртов и пустых невидящих глаз. Удары ржавым оружием сыпались со всех сторон. Хэйз успевала отбивать самые опасные. Меч стал продолжением её плоти, призванным оберегать и сеять смерть. Протяжную песнь стали то и дело нарушали выкрики людей.