Инструкция по эксплуатации дракона

Причем не скупой мужской слезой, а навзрыд, с воем и криком, с болью, с матом, с ревом. На крики сбежались все домочадцы, испугались, лезли к ним на крышу. Женька обняла парня и утешала, как могла. Гладила по голове, укачивала, как ребенка.

– Женька, что случилось? – кричал снизу Эдик.

– Ломка у нас. Обезболивающие нужны. Эдик, не беспокойся, мы справимся. Иди к своей Химере, у вас там планов громадье, медовый месяц. Мы мешаться не будем.

Женька свесилась сверху и непримиримо уставилась на гостя.

– Женёк, что за обиды? Я причем? Поругались две дуры, причем на пустом месте.

На меня злость не срывай, – спокойно ответил он.

– Он ей препарат отдал, дважды. Сам мог выпить, но не сделал этого. Скажи, чтобы эта эгоистка никогда больше не стояла у меня на пути. При встрече намекну Николаю, чтобы добил! Эдик, я нынче на грани. Ей на всех плевать, для нее он наркоша! А для меня он… больше чем химера. Он живой человек!

– Жень, хочешь я сбегаю на разведку?

– Сбегай в кусты, потешь ее лишний раз.

Скучала она сильно, по тебе убивалась. И дровишки свои забирайте, мешаются на проходе.

Эдик пожал плечами.

– Ты палку-то не перегибай.

– А ты мне угрожаешь что ли? – набычилась она, как всегда делала при любой опасности или хотела нарваться на драку. А сейчас она именно хотела, чтобы в хорошей драке излить отчаяние.

Рустик съехал по мокрому можжевеловому настилу вниз, следом соскользнула Женька с молотком в руках.

– Женька, не дури, – выставил он вперед руки и отступил на шаг.

 – Мы не враги, я с бабами не дерусь.

– Вы дома поделили, – угрожающе хрипела она. – Мы не друзья. Ты с ней ушел. Поздравляю. Иди отсюда по добру. И насчет «бабы» прихвати слова назад. Я может трусы без гульфика ношу, но это не значит, что не смогу набить тебе рожу.

– Ладно, ладно, ухожу. Остынешь, поговорим.

– Со своей кикиморой разговаривай. И передай ей, что гештальт за тайский камушек я уже закрыла. Пусть не надеется, что Женька Смородина будет ее спасать. Теперь это твоя проблема, Эдик.

Со своей проблемой, – кивнула она на Рустика, – я сама разберусь.

Женька сидела возле печки, грелась, чтобы прошла дрожь то ли от холода, то ли от гнева, то ли от накопившейся усталости и отчаяния. Лизавета и Василиса суетились рядом и неумело топили печь, чтобы дочка не заболела. Рустик лежал на печи, громко стонал, бился ногами о стену. Лидочка вызвалась поискать травы, заварить ему травянистый отвар. Хоть что-то, пусть соберет травы.