Девушка в красном платье

Вилли наконец задумалась, прищурила подозрительные глаза и рассмотрела Ждуна. Тот ответил ей пустым бесцветным взглядом уставшего человека.

– Значит, будем перевоспитывать. Стихами, – сделала она вывод. – И когти поправим, я Папеньке такую красоту на ножках делала, «пятки младенца» называется. Какое-то время после того больно ходить, но…

Родион закатил нетерпеливые глаза и сел в кресло напротив, наблюдая картину пыток от Вилли. Она с еще большим усердием втолкнула подопечному ложку в рот и азартно достригла последний завиток на затылке.

После ее процедур больно ходить, и видимо ровно потому, что стопы стираются до колен.

– Хм… Вилли, все в порядке? Ты чувствуешь себя нормально? – осторожно спросил он.

Девушка нехотя отвлеклась от стрижки волос в ушах и пожала плечами.

– Спина болит, Ждуняша тяжелый попался, откормленный. Предыдущий тоже нелегкий был, но все ж не такой.

Неожиданно для девушки потерявшей ночью невинность. Родион нетерпеливо выдохнул.

– А в целом?

– А в целом нужно еще Ждунёчка ко мне в комнату переволочь.

Дедуле я не доверяю, он растяпа, больше печется о Гробике, чем о живом человеке. По моей вине страдает и мучается, мне и заботу проявлять. И коляска нужна, мы будем гулять.

Родион ощутил странный приступ разочарования. Он ожидал очередного свадебного приступа, готовился к обороне и долгой аргументированной беседе, а она в который раз удивляет его новой непредсказуемой выходкой. Ставит в тупик всякий раз, будто идешь по лабиринту, в котором каждый день меняются развилки.

Чего уж скрывать, он рассчитывал охладить ее свадебный пыл, привязать к себе и пользоваться близостью, в этом смысле его все устраивает, а она все внимание сосредоточила на старом колдуне и сюсюкает с ним, как с ребенком. Ей его жалко.

На следующее утро были назначены сборы и отъезд, но день с восхода не задался. В гостиной комнате Принца дожидалась пресветлая Фея и вовсе не для доклада утреннего прогноза событий.

– Милордик, – присела она в поклоне.

С возвращением предмета воздыханий Биннет Тирэлл преобразилась, как мышь близ сыроварни. Нервозность, свойственная ей в его отсутствие, исчезла, но появилась новая, еще более навязчивая.

– Радужная ты моя и одухотворенная, вижу нетерпение поднимает тебя на ноги до зари, – плюхнулся к ней на диванчик Родион.

– Милорд, он в твоем присутствии робеет, – поспешно выпалила она.

– Гм… – растерялся Принц.